Так что неудивительно, что Троцкий быстро становится рупором и эмблемой партии.

Так что неудивительно, что Троцкий быстро становится рупором и эмблемой партии. Например, на места рассылались два портрета вождей – Ленина и Троцкого. В популярнейшей песне тех времен пели: «Так пусть же Красная сжимает властно свой штык мозолистой рукой. С отрядом флотским товарищ Троцкий нас поведет в последний бой». Но партийная элита, знавшая Льва Давидовича лично, его терпеть не могла и за нрав, и за быструю карьеру – без году неделя большевик, а туда же… Еще во время Гражданской войны было сделано несколько попыток его «задвинуть» – попыток, в которых участвовали Зиновьев, Сталин и Дзержинский. Но тщетно. Позднее уже Ленин, которого Троцкий «достал», предложил собирать Политбюро, не ставя того в известность о заседаниях. Ясно, что мира под оливы это не принесло… И опять слово Молотову: «Ленин понимал, что с точки зрения осложнения дел в партии и государстве очень разлагающе действовал Троцкий. Опасная фигура. Чувствовалось, что Ленин рад бы был от него избавиться, да не может. А у Троцкого хватало сильных, прямых сторонников, были также и ни то ни се, но признающие его большой авторитет. Троцкий – человек достаточно умный, способный и пользовался огромным влиянием. Даже Ленин, который вел с ним непримиримую борьбу, вынужден был опубликовать в „Правде“, что у него нет разногласий с Троцким по крестьянскому вопросу. Помню, это возмутило Сталина как несоответствующее действительности, и он пришел к Ленину. Ленин отвечает: „А что я могу сделать? У Троцкого в руках армия, которая сплошь из крестьян. У нас в стране разруха, а мы покажем народу, что еще и наверху грыземся!“» Сталин не спорил с Ильичом, но, взяв власть, перестал заигрывать с Троцким, и результат превзошел все ожидания: Лев Давидович, бессильный справиться со своей неуемной страстью к борьбе, тут же наделал глупостей и, проигрывая бой за боем, в итоге оказался в Мексике на положении эмигранта. И наконец, Сталин. Этот – работник, «пахарь». То и дело, в самых разных книгах, мелькают фразы типа: все Политбюро было на отдыхе, в Москве «на хозяйстве» оставался один Сталин. В самом деле – ведь кроме рассуждений о судьбах мировой революции Политбюро решало множество практических дел, руководя жизнью огромной страны. Кто, интересно, ими занимался? «Теоретики» Зиновьев и Каменев? Горлопан Троцкий? Кто? И людей себе в команду Сталин отбирал вполне определенного склада – в первую очередь надежных и работоспособных. Кроме Молотова, Кагановича, Ворошилова, очень близок к Сталину в 20-е годы был Дзержинский. Сейчас его пытаются представить в основном руководителем ВЧК, как бы «отцом террора». На самом деле Дзержинский уделял ВЧК не так уж много внимания, возложив большую часть работы на плечи заместителей. Он возглавлял Всероссийский Совет Народного Хозяйства, он был наркомом путей сообщения – в начале 20-х в охваченной смутой стране эта была одна из наиважнейших должностей. Работал, само собой, как умел, но хозяйство все-таки существовало, и поезда ходили – значит, человеком был толковым. «Железный Феликс» занимался очень большими проблемами, был человеком государственного масштаба, причем без всяких амбиций. Кто знает, как сложилась бы дальнейшая история, если бы у него оказалось более крепкое сердце. Ведь это была крупнейшая фигура не только среди сталинистов, но и во всей партии. (Кстати, он был человеком исключительной храбрости. В самые смутные и страшные дни войн и мятежей он ходил по Москве один, ночью, без всякой охраны. Когда ему за это делали выволочку на Политбюро, он как-то ответил: «Не посмеют, пся крев!» И не посмели.) В большей ли, меньшей степени, таковы были и остальные сталинисты – в первую очередь люди не амбиций, а дела.