Близость к государственным границам одухотворила всех причастных

Близость к государственным границам одухотворила всех причастных к работе людей, которым Петр перепоручил дело, не терпящее отлагательств, а ускоренное Великим Вторжением фатически свело на нет все предварительные подготовительные мероприятия. Однако никакая остановка моторов не помешала отцу сделать ещё одну запись н листке бумаги, он размашисто расписался и подписал её: «Обер-Полицеймейсте Петербурга» — и в качестве печти пставил гиф «Секртно». Влед заэтим он позвонил в департамент полиции, соединился с Секретным Управлением, сказал, что, как у нх тепрь завдено, переезжает на казённую квартиру, предупредил, что выезжает немедленно, и попросил не ждать. Ему положили на стол револьвер, который он надорвал, и он его спрятал под подушку — для того, чтобы никогда не прикасаться к нему в трезвом состоянии. С этого дня он принял свою первую обычную порцию водки на убыль и сразу понял, что станет пропойцей. Но, как это часто бывает, ясность наступила очень быстро. Через месяц он уже мог выпить бокал вина в тихом и пустоватом ресторане, где привык, и иногда проводил вечер в обществе дам в шляпках, заказав бутылку шампанского, если этих дам к тому времени была не одна, а две или три. Странно, но никакого страха или тревоги не было. В какой-то момент он ощутил только, что прежняя уверенность в себе исчезла. Ему пришло в голову, что, если в деле участвует провокатор, с которым они разойдутся в цене, он поищет другого, не столь