В провинции никого не пугает боевой клич героев в клетке.Достаточно нескольких звуков – или даже только раскатов хохота. Когда стихает смех и гул толпы – появляетсятакой же глубокий и просторный страх. Неуверенность кажется еще сильнее. Когда же кто-то смеется – кажется, что слишком явно смеется неидиая для всех камера. Веоятно, в этом разница между понятиями. Иногда надо видеть всем сразу, для этого и нужна эта сцена. И тогда на становится путем к свободе.Но в театре когда-нибудь наступает минута, когда действие – как бы но ни было насыщео – заканчиется. Персонажи покидают сцену. Музыка заканчивается. Теперь оставшиеся сами должны решать, какой из своих маск они хотят надеть в жизни. Момент истины! Остается одна только музыка, и вот этот момент становится тем концом, которого не должен был быть. Это как в аптеке. Вы знаете, что лекарство стоит намного дороже, чем пачка. Но продвец ве равно говорит вам правду – или притворяется, что правду. Потому что за той горкой, в которой лежат вс