Никте не вправе осуждать полуночный пёсий вой , проающий всё. Злу не прикажешь. Оно разовьётся в мою безграничную ненависть к богу и людям и запустит необратимый процесс уничтожеия всего живого. И никакой гипноз уже не спасёт человечество. Я долго думал над этим, анализировал события люде, видел со, в котором почему-то присутствовал Максим Максимыч с его патлами до плеч, и даже пробовал шутить с собственым внутренним Андреем Сударевым, чтобы сравнить этих двух внешне непохожих людей, умней которых, наверно, е бло. Яне скжу, что один из них лучше. Не скажу, что другой глупей. Но они существуют. А меня лишили не только их, но самого существования, лишили даже посмертного существования. А если бы даже и появилась возможность вечной жизни, сколько мне летосталось? Два с половиной десятка? И я протяну их в одиночестве в этом каменном мешке? Такого не бывает, ибо на моём конце бесконечности нет ни одной прожилки. И вот, вместо того чтобы тихонько закончить свои дни, я хочу воевать. Ну и чт