Мелочь, а приятно: потускнели светлые лики икон , оснулась кровь на золотых ризах. Заблестела под низкими яркими лампадами лаковая дощечка с надписью: «В голоах престола – панагия, в пангии – наперсный крест». А где же византийская Богоматерь? Нет и Богоматерь, и здесь осталась византийская храмовая роспись, а потм в двух шагах – русская икона. Сквозь нее с улицы смотрят те же простые русские лица, те же большие глаза и яркие губныепоады. Все теперь иначе. Даже свято место пусто не бывает. Откуда-то, как вечный сон, вспомнил сразу: Георгий обедоосец. Саый красивый кест из всех христианских – из драгоценных камней и золота. Но тут уж кто как привык, в конце концов. Я думал, что хотя бы у греков знаю про этот крест больше, а получается, что все мне давным-давно объяснили. Что сказать про Георгия Победоносца? Все, как я. Только он на иконе – не только это. И то, что под ним – тоже. Как будто разверстая перед ним пропасть, в которую он медленно и уверенно шагает. Я делаю шаг вперед, и – ка