Той весной она влюбилась, да так, как это бывает первый раз: искренне, безоглядно, пылко. Он жил на соседней улице. Они вместе бегали к морю на ещё пустынный весенний пляж, разговаривали, мечтали.
Он мог часами рассказывать ей о современной музыке и западных знаменитостях рока. Перебирать струны старенькой гитары и знакомить её с бардовскими песнями, которые пел чудесным мягким уже баритоном.
Она с упоением слушала его рассказы о знаменитых путешественниках, о морских приключениях. Слушала не потому, что ей были очень интересны его рассказы, а просто потому, что ей нравился его голос. Она со своим абсолютным слухом разделяла людей по голосам, пытаясь сопоставить говорившего человека с музыкальным инструментом. Его она сопоставила с виолончелью.
Вот он рассказывает о бушующем шторме и вдруг его ещё не окрепший голос срывается на альт. Отчего она, закрыв глаза, закидывает назад голову и улыбается. А он, любуясь её девичьей красотой, забавно вздёрнутым носиком и щёчками со славными ямочками, смущённо целует её в эти самые ямочки и краснеет сам.
Потом, наступает её очередь, как он говорил, просвещения.
Она, выросшая на музыкальных классических произведениях, рассказывала ему о красоте мелодий Баха, Моцарта, любимого ею Глазунова.
– Очень плохо, что ты не уважаешь классику. Я обожаю Глазунова. В особенности его одноактный балет «Времена года». Ты знаешь, так музыкой показать смену времён года! Это чудо. Ты чувствуешь, как зима со своими помощниками инеем, льдом, градом и снегом постепенно превращается в весну, а она с помощью тёплого ветра переходит в лето. А лето, это вообще чудо, тебе обязательно надо это послушать. Я уверена, тебе понравится!
Обнявшись, для того, чтобы согреться, они сидели на камне и мечтали. Он о поступлении в мореходку, она в музыкальное училище. Он был старше её всего на год.
Но мама была старше Анны на целую жизнь. Мама знала цену мечтаниям и прогулкам на фоне заходящего солнца.
– Выкинь этот бред из головы. В мореходку надо ещё поступить. Лучшее, кем он может стать, это грузчиком в порту.
Но он уехал в Севастополь и поступил. Они переписывались какое-то время. А потом… Толи расстояние, толи взросление обоих, толи постоянные мамины нравоучения возымели своё действие.
Писать друг другу они стали реже, потом и совсем вся любовь и воспоминания о ней затерялись где-то в памяти о такой безмятежной юности.
Однажды, вернувшись с базара, мама вместе со свежей рыбой принесла новость.
– Твой-то моряк путешественник окончил мореходку, теперь бороздит морские просторы. И ждать его есть кому. А тебя забыл. Чего ты куксишься?
– Слушай маму. Мама всегда права, – противным голосом, похожим на звук измученной скрипки, на которой без удовольствия занимается гаммами первоклашка, поддерживал маму очередной дядя Жорик, который в дальнейшем так и не смог, да и не собирался стать Анне отцом, а маме примерным мужем.