До сих пор спорная и неоднозначная поэма Александра Блока «Двенадцать» написана всего за три дня: с 27 по 29 января 1918 года. По завершении поэмы 29 января 1918 года Блок записал в дневнике: «Сегодня я — гений».
Поэма создана в момент восхищения поэта революционными событиями, буквально через четыре месяца после Октябрьского переворота и захвата власти большевиками. Разочарование у Блока ещё не наступило. Революционный порыв поэта не был омрачён расстрелом царской семьи, масштабами жестокостей гражданской войны, массовым террором ЧК.
Социальные мотивы и надежды на справедливое мироустройство значительно изменили поэтическое сознание Блока. Мистику, образы Прекрасных Дам сменили пафос революции и размышления о том, что она может дать народу. И это не было случайностью. Свою социальную позицию Блок определил задолго до Октябрьского переворота, во время революции 1905 года. Таковы стихотворения «Фабрика», «Сытые».
«Так – негодует всё, что сыто, Тоскует сытость важных чрев: Ведь опрокинуто корыто, Встревожен их прогнивший хлев!» ( «Сытые» )
В «Двенадцати» поэт остался верен образам символизма. Блок
приветствовал разрушение старого мира и рождение на его обломках новой жизни. Двенадцать красногвардейцев как символ революционных сил народа и хозяев новой жизни.
«Революционный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!»
Метель, вьюга, ураган, ветер, плакаты, лозунги, – это всё символы революции. Старый мир – образ буржуя, старухи, голодного пса.
Образ двенадцати -- символ бездумной толпы, стирающей и меняющей все, даже мораль и понятие важности человеческой жизни.
Образы поэмы имеют четкий запоминающийся плакатный стиль, соответствующий тому времени и происходящим событиям. «Стоит буржуй на перекрестке И в воротник упрятал нос. А рядом жмется шерстью жесткой Поджавший хвост паршивый пес. Стоит буржуй, как пес голодный, Стоит безмолвный, как вопрос. И старый мир, как пес безродный, Стоит за ним, поджавши хвост.» Хотя сюжет поэмы довольно примитивный и имеет чисто криминальную направленность. Поэт назвал свою поэму «Двенадцать» по размеру отряда из бывших каторжников, который при патрулировании улиц производил так называемый революционный суд. Бывших уголовников освободили, приняли в Красную гвардию, выдали оружие и дали волю действовать. Бывшие уголовники полны решимости творить беспредел. Под видом противников революции могли расстреливать кого угодно.
О чем и свидетельствует смерть Катьки от рук одного из этих бандитов. Вот и весь смысл их патрулирования улиц. Это, скорее, не святость революции, а её злая пародия, сарказм действительности.
Как истинный великий поэт, Блок не мог не заметить, что революция несет с собой и грубую стихийную силу, и насилие в виде анархии и преступности. Ветер перемен гуляет по поэме. Добро и зло перемешиваются.
«Запирайте этажи, нынче будут грабежи! Отмыкайте погреба, Гуляет нынче голытьба!»
«Мы на горе всем буржуям Мировой пожар раздуем, Мировой пожар в крови -- Господи, благослови!
Советская литературная критика видела в этом слабость поэмы и противоречивость позиции автора. На мой взгляд, наоборот, -- это сила прозорливости великого художника, реализм, прорывающийся из символизма. Точные зарисовки с натуры того сурового и непредсказуемого времени.
Получается, святость революции – в силе народного гнева, накопившейся злобы к власть имущим, выливавшейся в погромы и грабежи, да и в бандитские разборки между собой. Но разве мог такое одобрять Христос? Это явный абсурд!
У Блока же в «Двенадцати» впереди, как символ святости революции, в белом венчике из роз -- Иисус Христос! Эту особенность поэмы по – своему отметил А.М.Горький: «Сквозит сияние будущего!»
Через насилие и кровь? В черновиках поэта есть упоминание о двенадцати разбойниках и их атамане Кудеяре. Месть разбойников тем, кто их унижал, подобна тому, как поступал отряд 12 красногвардейцев в поэме «Двенадцать». Поэт описывает ветер, как образ перемен. Образ старой России он передает белым снегом, а новая власть обозначена черным цветом и красным флагом, как кровь. Россия «умылась кровью» во время октябрьской революции.
Красногвардейцы легко сводят счеты с теми, кто, как им показалось, их обидел. Петруха видит, что его бывшая любовница Катька проводит время с другим. Пытается убить обоих, но мужчина ускользает, а женщина погибает.
Петруха переживает, корит себя за злодейство, а товарищи ободряют его, уговаривают не терзаться совестью. И Петруха идет дальше, оправдываясь революцией, тем, что «время такое».
Не раз поэт повторяет: «Эх, эх, без креста!» Не зря на Руси тем, кто потерял совесть и честь, говорили: «Креста на тебе нет».
«Пальнём – ка пулей в Святую Русь -- В кондовую, В избяную, В толстозадую! Эх, эх, без креста!»
От имени власти бандиты грабят и убивают своих соотечественников, стреляют в свою страну! Вот -- изнанка революции. Её нельзя не увидеть в поэме «Двенадцать»!
Разные оценки поэмы «Двенадцать» идут с момента её публикации. Уже более 100 лет. Многие друзья и знакомые перестали общаться с поэтом еще с 1918 года. Зинаида Гиппиус назвала Блока «предателем», Николай Гумилев заявил, что поэт «вторично распял Христа и еще раз расстрелял государя». Бунин обвинил Блока в кощунстве, а Ахматова отказалась принимать участие в концерте, на котором предполагалось чтение этой поэмы.
В качестве альтернативы прочтения «Двенадцати» Максимилиан Волошин писал: «Удивительно то, что решительно все, передававшие мне содержание поэмы Блока, говорили, что в ней изображены двенадцать красногвардейцев в виде апостолов и во главе их идет Иисус Христос. Когда мне пришлось однажды в обществе петербуржцев, близких литературным кругам и слышавших поэму в чтении, утверждать, что Христос вовсе не идет во главе двенадцати красногвардейцев, а, напротив, преследуется ими, то против меня поднялся вопль ».
Так, может, прав Максимилиан Волошин? Подтверждение тому – действия большевистской власти в отношении церкви, ее служителей, физическое уничтожение образованных классов и многих деятелей культуры, науки. Переоценка своей поэмы Блоком в последующие годы жизни тоже о многом говорит. Блок перед смертью хотел уничтожить все экземпляры «Двенадцати», считал, что эта поэма его измучила.
В феврале 1919 года Блок был арестован по подозрению в участии в левоэсеровском заговоре. В те годы это могло быть смертельным, но поэту повезло: за него вступился Анатолий Луначарский. Блок после двух дней тюрьмы и допросов был освобожден. Этот арест заставил поэта взглянуть на революционные события совершенно по – другому. В 1920 году Блок записал в дневнике: « Под игом насилия человеческая совесть умолкает; тогда человек замыкается в старом; чем наглей насилие, тем прочнее замыкается человек в старом. Так случилось с Европой под игом войны, с Россией — ныне».
Тем не менее большевистская власть услышала панегирик поэта революции. Блока активно приглашали в составы различных комиссий,
он стал публичным оратором, был личным секретарем у А.В.Луначарского. Возрос объем общественной работы, а творческое вдохновение стало угасать. Наступил период усталости и отчаяния.
«Меня выпили», — описывал Блок свое состояние. В письме от января 1919 года поэт сокрушался: «Почти год, как я не принадлежу себе, я разучился писать стихи и думать о стихах…»
На вопрос, почему стихи к нему больше не приходят, Блок отвечал: «Разве вы не чувствуете, что в мире нет больше звуков?»
На вечере, посвященном памяти Пушкина, Блок произнес свою знаменитую речь о призвании поэта. Прочитав строку Пушкина «На свете счастья нет, но есть покой и воля…», Блок повернулся к сидевшему на сцене советскому чиновнику и – как отрезал: «…покой и волю тоже отнимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую волю, не свободу либеральничать, а творческую волю — тайную свободу! И поэт умирает, потому что дышать ему уже нечем: жизнь для него потеряла смысл».
Эта речь была произнесена в феврале 1921 года. Через полгода поэта не стало.