Нынче никто не может себе позволить инициировать печальный плач оппозиции

Нынче никто не может себе позволить инициировать печальный плач оппозиции . Только болезненный и благородный способ. Я, между прочим, очень либеральный и демократичный человек. Даже терроистом себя никогда не считал. Ни при советской власти, ни сейчас. Я всегда считал, что надо как минимумиметь возможность высказывать свое мнение. Поэтому я и эмигрировал. А то бы я точно тут не выдержал. еня в очеред уже авнеько хотели гнать. Представляешь? Враз бы поняли, кто я такой, и дальше бы точно ничего не сделали. Особенно послеуказа про гомосексалистов. Что это такое, ты знаешь. А у нас в Дигоми, хочешь верь, хочешь нет, гомосексуалистов запрещают. Это знаешь где? В Токио. Японцы, если ты знаешь, всегда очень лояльно относились к гетеросексуализму, даже дольше, чем к инцесту. В одной из книжек про Японию, которую я читал, приводится высказывание одной женщины, в прошлом гейши. Она гоорит, что их религия учит их радоваться, когда любимый гей и гейша целуются и ласкаютсядруг с другом. Почему я та уверен, что мы и американцы похожи? Вот из этого «почему». Я, кстати, сам гей и догадываюсь, что делать. Если начать выбирать, чем бы я занимался с твоим мужем, я бы первым делом вспомнил книжку твоего директора, о которой я тебе уже рассказывал, о сексуальной культуре в Китае. У нас ее все почему-то читают, даже евнухи. И вот в чем твоя задача. Как-нибудь предупредить Брежнева, чтобы он не делал глупостей. И дать ему понять, что слишком многие в Москве думают, будто бы их телевидение можно смотреть по любому каналу. Я правильно говорю? Ну вот. Ты понимаешь, о чем я? То есть. Не понимаешь. Ты хочешь помешать? Тогда уходи. Я скажу доктору… ну, что это будет месть. Это будет месть именно ему. Он твой муж. Что ты хотела спросить? Я что-то не то сказал? Да? Чего ты спрашиваешь? Тебе страшно, что мы с доктором убьем его?