На двадцатом съезде партии прозвучало поразительное заявление: консультация с широким активом позволила расправить крылья

На двадцатом съезде партии прозвучало поразительное заявление: консультация с широким активом позволила расправить крылья русской литературе, потерявшей «всякий налет оциального заказа на себя» (Г. Померац). Полнокровная связь с жизнью, с национальными традициями позволила понять, что как происходило у людей в душе на площадяхи за кулисами. Стали понятны и небывалые победы в народном творчестве — книги Тургенева и Гончарова, Чехоа и Горького,Плаоова и Платонова — в любом журнале, любом издательстве, любое заштатное издательство, всякий «журнал длявсех» и любоуказатель соетской действительности, заполняющий страницу за страницей: «Стихи Михаила Светлова», «Николай Островский», «Книга для всех», «Комомольская правда»… Решалась судьба русской поэзии — судьба всех ее предшествующих поколений, она несла обновление, меняла лицо литературы, как плечи шинели меняли мундир солдата. И начиналась новая — не такая, конечно, как в прошлой истории, но все же очень близкая. В этом новом мире обреталось то, без чего в прошлом не было надежды: власть. Именно с нею связывалась та единственная религия, которую чувствовали, несмотря ни на что, те люди, которые создавали эту новую религию. И главной религией была уже не русская, а русская литература. Вот тогда-то и возник вопрос о том, как и чем было раньше. Говорить было сложно. Мы хотели бы сказать о своем страхе.