Еще один беспрецедентный случай, когда картина не смогла вернуться после выставки в Нью-Йорке из-за сомнений в праве собственности, коснулся произведения уже не Густава Климта, а его современника Эгона Шиле. Заморский арест был наложен не на собственность Бельведера, а на экспонат коллекции Леопольда — большое собрание картин рубежа XIX–XX веков, которое разместилось в 2001 году в квартире-музее в районе порта и явилось новой гордостью Вены.
Рудольф Леопольд — коллекционер
Если вам повезет, то в белом здании внутри двора отреставрированного старинного ансамбля в стиле барокко вы встретите седобородого господина и его жену. Оба всегда готовы провести маленькую экскурсию независимо от того, кто перед ними, знаток или дилетант. Эти пожилые люди сразу же молодеют, расцветают, и глаза их начинают сиять, стоит им заговорить о своих любимых картинах. Будто они долго ждали и наконец дождались момента, чтобы доверить вам воспоминания о событиях своей личной истории и жизни.
И это совершенно неслучайно, поскольку эта коллекция (а она стоит целое состояние и насчитывает от 400 до 500 произведений, которые предлагается осмотреть) наполняет собой каждый день жизни профессора офтальмологии, родившегося в 1925 году, и его жены. Все собрание представляет собой удивительный материал, насчитывающий 5200 единиц хранения, и его профессор передал государству за 2,2 млрд шиллингов (160 млн евро) — четверть стоимости всей коллекции — и за обязательство устроить отдельный музей в целях дальнейшего сохранения и умножения коллекции. В специальном постановлении об учреждении этого музея, для краткости именуемом «Законом Леопольда», среди прочего специально оговорено, что профессор Леопольд пожизненно является членом президиума попечительского совета музея. Все обязательства были соблюдены, и музей был организован. И кому, как не профессору Леопольду, быть его пожизненным директором, коль скоро вся его жизнь так тесно связана с этой коллекцией. Но протянувшиеся через всю жизнь отношения связывают профессора с творчеством не только Климта и Шиле, но и других знаменитых австрийских художников XX века.
Но в наследство Рудольф Леопольд получил вовсе не искусствоведческие знания или традиции коллекционера. Его отец, инженер аграрного профиля, выйдя на пенсию как служащий министерства сельского хозяйства, дожил до весьма преклонных лет. Поэтому, видимо, и зародился у Рудольфа интерес к биологии, который впоследствии привел его на медицинский факультет. Уже будучи студентом-медиком, в 22 года он обнаружил удивительную восприимчивость к цвету и форме, способным так достоверно и красочно воспроизводить окружающий мир. И тогда же решил покупать и собирать предметы, удивившие его и подарившие ему эту радость нового взгляда. Наибольшее впечатление на него производили в то время картины XIX века, но здесь имелись определенные трудности уже потому, что тогда они были попросту недоступны. На одном из книжных аукционов в конце 1940-х годов ему достался каталог произведений Эгона Шиле, которые тогда сильно осуждали за неприкрытый эротизм. Леопольд сразу же понял, что это настоящая находка. В 1950 году он разыскал Артура Ресслера, который некоторое время поддерживал личное знакомство с художником и, по слухам, был не прочь расстаться с некоторыми ранними работами Шиле. Молодой коллекционер основательно изучил вопрос и подготовился к предстоящей встрече. Его познания так потрясли Ресслера, что он согласился продать Рудольфу Леопольду картину Шиле «Мертвый город» по льготной цене. С тех пор начинающий врач все деньги, какие мог, тратил на покупку картин Шиле. Ему не приходилось платить слишком много, из-за пуританской стеснительности венцев Шиле не был тогда востребованным художником, его автопортреты в обнаженном виде ни разу не выставлялись на всеобщее обозрение на аукционах «Доротеум», и Леопольд мог их покупать практически за бесценок.