С районом Смольного связана большая часть моей жизни: я учился и работаю в гимназии № 157, расположенной «возле Смольных пропилеев», как поется в нашем школьном гимне. Довольно долго моим домом была комната в коммуналке в «генеральском» доме на Суворовском проспекте, 56. Дом этот построен в духе сталинского ампира по проекту архитектора С.Б. Сперанского. Сам академик архитектуры жил в этом доме. С внуком архитектора я учился в школе, а правнук был одноклассником моего сына.
Несмотря на то, что от этого дома до школы идти минуты три неспешным шагом, он не относился к микрорайону престижной школы № 157 Академии педагогических наук СССР. Рядовым обитателям «генеральского» дома полагалось ходить в школу № 163 на Кирочной улице. Озаботившись будущим единственного сына, мои родители стали искать «блат». В числе знакомых наших знакомых оказалась бывший директор школы № 157 Л.И. Рожко. Ей я обязан своим зачислением в 1-й класс школы на ул. Пролетарской диктатуры, 1.
Мое детство до школы прошло без детского сада, я проводил время дома с бабушками. Это, конечно, ставило таких как я в менее выгодное положение в детском коллективе, где питомцы детских садов чувствовали себя гораздо свободнее. Моя дошкольная социализация ограничивалась посещением «детской прогулочной группы», где мы учили песенки на английском языке под руководством доброй женщины с революционным именем Владлена Германовна. Также там мы успели ярко отпраздновать новый год. Для праздника сами мастерили костюмы. Я собственноручно вырезал, красил и клеил солдатский кивер, а мой будущий одноклассник и нынешний математик-теоретик А. Киселев ожидаемо предстал в костюме звездочета.
В школе нас, учеников 1 «б» класса, радовало, что нам досталась в наставницы такая теплая, круглолицая и домашняя Валентина Александровна. Первой учительницей «а» класса стала строгая, худощавая и неулыбчивая женщина. Первоклассникам оценки не ставили, а за успехи вручали очень красивых бабочек, которых рисовала мама нашей одноклассницы.
После уроков меня часто встречала бабушка, а моего нового друга И. Кирьянова – мама, Зинаида Ивановна. Это была женщина редкой красоты, говорившая на особом каком-то дореволюционном русском языке, прекрасно игравшая на фортепьяно. Нас водили гулять в Смольный сад, хорошо помню его вечную строгую геометрию и красные тюльпаны у памятников вождям. На мне был берет темно-синего цвета со значком в виде олимпийского мишки, а у Ивана – шапка с двумя козырьками, которая будет напоминать о Шерлоке Холмсе. В саду, в той его части, которая ближе к Смольному проспекту располагалась тогда огромная (высотой с дом) металлическая карта-памятник, отображавшая, кажется, события октября 1917 г. в Петрограде. Внутри этого монстра располагались фонари, подсвечивавшие объекты на карте. Нам всегда хотелось забраться внутрь карты, но не хватало храбрости и смекалки.
Валентина Александровна не только учила нас грамоте и счету, но организовывала нашу общественную активность. Октябрятские «звездочки» выполняли различные поручения, вели «дневники добрых дел». Один из таких дневников мне довелось увидеть много лет спустя (он мирно лежал в учительском шкафу). Из дневника я узнал, что нынешний математик-теоретик «пососал пыль пылесосом», кто-то семь раз за день закрыл кран, а кому-то удалось дважды перевести бабушку через дорогу. Октябрята изготавливали кормушки для птиц, вели дневники наблюдения за погодой, готовились стать пионерами. В коридоре начальной школы на третьем этаже со стороны Смольного проспекта стоял памятник Ленину. Вождь был изображен как сидящий на камне симпатичный кудрявый мальчик. Мне эта скульптура очень нравилась, но в постсоветское время она исчезла без следа, как и памятник взрослому Ленину, стоявший в главном коридоре на втором этаже. Однажды к нам приходил дедушка одноклассника, С.П. Игнатьев, он был контр-адмиралом, а 1920-х гг. – политруком «Авроры». Отчет об этом событии занесли в летопись класса.
В ноябре 1982 г. по школе поползли слухи о смерти Л.И. Брежнева. Мы с Иваном носились по зданию, стараясь что-то узнать точнее. Была убежденность, что этого не может случиться, а, если это все же произойдет, то американцы обязательно на нас нападут, воспользовавшись отсутствием вождя. Помню, как добрейшая Валентина Александровна заплакала, когда сообщила нам о смерти Л.И. Брежнева. Тут мы поняли, что слухи – это не слухи, а, правда.
В начальной школе нам оставалось учиться совсем немного. Были также сочтены сроки периода стабильности в СССР.
