Человек должен жить в гармонии с собой и окружающим миром» — любит повторять мой муж. Все верно, только я не согласна с тем, какой смысл он вкладывает в эту фразу.
По Женькиному мнению, его личная гармония заключается в том, чтобы в доме был легкий беспорядок, так как именно это соответствует природе его творческой натуры.
Я же бедлам, который муж устраивает в нашей «двушке», могу охарактеризовать в основном при помощи ненормативной лексики.
До брака мы с Женькой жили каждый у своих родителей, только встречались. За это время я успела узнать, что у нас практически одинаковое чувство юмора, что мы оба «совы», любим крепкий кофе и не любим тусовок. После свадьбы стали жить вместе, и патологическая безалаберность мужа была для меня как удар обухом по голове. Жека «имел в виду» все эти уборки, мытье посуды и раскладывание вещей по полочкам. Носки оставлял там, где снял, стащит с ноги и закинет куда-нибудь подальше: под диван, под тумбочку или вообще запихнет за батарею. И не парой, а по одному. Поэтому после стирки вечно получается нечетное число! Но на этом «гармония с природой» не заканчивалась.
Все стулья и кресла были буквально завалены Женькиной одеждой.
На письменном столе постоянно стояли грязные чашки и валялись всевозможные обертки и огрызки. Я порой удивлялась, как у него получается так быстро мусорить. Только уберу весь хлам на его столе и протру влажной губкой столешницу, на секунду отвернусь — а там опять свалка! Не мух, а фокусник какой-то.
— Жень, я должна с тобой серьезно поговорить, — не выдержала однажды (это случилось примерно спустя полтора месяца после свадьбы). — Так дальше продолжаться не может. Квартиру запустили — нас с тобой скоро мухи съедят!
— Ленусик, только не гиперболизируй! Как по мне, так вполне чисто!
— Интересно, в каком же месте у нас чисто? — фыркнула я.
— Так это же квартира, а не операционная. И не музей. А в квартире, что-бы человек мог расслабиться, должен
быть легкий творческий беспорядок.
— Но этот беспорядок не легкий, а тяжелый!
Просто неподъемный для моих нервов... — начала закипать.
Но Женька знает, как меня можно утихомирить. Обнял, потерся носом о мою щеку, шепнул несколько ласковых слов — и все, я готова простить ему, что угодно!
То есть, в тот день до скандала так и не дошло, но через пару недель поняла: просто не могу больше жить в такой
обстановке. И выбор у меня небольшой: или принимать радикальные меры по перевоспитанию мужа, или разводиться. Разводиться не хотелось: Женьку я люблю, несмотря на его вдохновенное неряшество. Значит, шоковая терапия!
Только вот какая именно? За советом обратилась к двоюродной сестре, у которой большой стаж семейной жизни.
— Мой тоже вначале вел себя, как падишах, — делилась кузина. — Придет с работы и срастется с пультом от телевизора. А чтобы тарелку помыть или ведро вынести — ни-ни. Мол, не царское это дело. Но я быстро справилась с его шовинистическими замашками.
— И как тебе это удалось?!
— Да проще простого. Перестань убирать в квартире. Совсем. Моментально в чувство мужика приведешь.
— Но ведь придется и самой жить закопанной по шею в этой жуткой грязи!
— Да, какое-то время нужно будет помучиться, но вот увидишь: результат превзойдет все твои ожидания.
В общем, после недолгих колебаний, решила последовать Иркиному совету.
Перестала пылесосить, вытирать пыль, убирать вещи в отведенные им места...
Лишь посуду иногда мыла. Три недели мы жили в этом ужасном хаосе, но потом я была вынуждена признать, что моя шоковая терапия не подействовала: Женя чувствовал себя среди мусорных эверестов как рыба в воде.
Тогда я решила применить другой воспитательный метод и приступила к операции под кодовым названием
«Пожалей меня бедную-несчастную». Непрерывно жалуясь на усталость и нелегкую женскую долю, я, кряхтя, таскала за собой пылесос и со стонами мыла полы прямо перед носом мужа. Никакой реакции! Только ноги поднимет, чтобы мне было удобно тряпкой елозить — вот и вся помощь. Еще некоторое время пыталась пробудить в муже сочувствие. Подключила все свое актерское мастерство, чтобы показать, как я устала от домашней работы, как у меня болит спина и ломит суставы.
Женя предлагал мне отдохнуть, делал массаж, постоянно интересовался, как я себя чувствую, но поползновений взяться за веник или помыть посуду, увы, не делал.
Я не спала целую ночь и под утро родила очередную «дебютную» идею.
«Сомневаюсь, что подействует...» — не слишком оптимистично подумала я, но все же решила попытаться ее реализовать. Идея заключалась в том, что отныне я закрываю глаза на глобальный беспорядок в квартире и делаю лишь необходимое лично МНЕ: стираю только свои вещи, из горы грязной посуды мою одну тарелку, одну вилку и одну-единственную чашку.
Прошел день, второй, третий... На четвертый день эксперимента я задержалась на работе. Женя встретил меня в полной растерянности: «Ленусик, ау нас что, чистых чашек совсем нет?»
— Странно... — пожала я плечами. — Обычно чашки сами моются... Наверное, в них что-то сломалось.
Муж непонимающе на меня взглянул, но потом молча отправился в кухню и вымыл чашки. Правда, всего две, но
и это я посчитала прогрессом.
На следующее утро увидела, как Женя нервно роется в куче своей одежды.
— Все грязное... — пробормотал он озабоченно. Потом оглядел меня с ног до головы и сказал то ли обиженным,
то ли удивленным тоном: — А на тебе блузка чистая. И юбка тоже...
— Конечно. Я же их постирала.
— Не понял юмора. А мои вещи почему не стала?
— Потому что их не было в корзине.
— Это... Это бунт, что ли?
— Ну что ты! — невинно хлопнула я ресницами. — Ты же сам говорил, любимый, что для тебя все эти стирки уборки неважны, вот я и расслабилась. Женька молча выгреб из кучи одежды, вываленной из шкафа на пол, относительно чистые брюки, оделся и отправился на работу, а вечером протянул мне исписанный лист бумаги. «Вот...
набросал распределение домашних обязанностей». С тех пор муж честно пытается мне помогать по хозяйству.
Я стараюсь делать вид, что не вижу, как он бросает обертки от конфет на пол, ведь, в конце концов, он самостоятельно подметает полы.
Кроме того, разгильдяйство — единственный Женькин недостаток, зато его достоинств — не перечесть!