Мы с начальником Генерального штаба тщательно подготовились к Совету: я позвонил Президенту, попросил его провести Совет обороны в Генеральном штабе, чтобы мы могли вывесить карты, схемы, таблицы и чтобы утечка информации была минимальной. Но должен вам сказать, что наши доклады месяца за три потребовали к себе и канцелярия Черномырдина, и канцелярия Президента. И затем, когда мы стали искать их, так доклад, который был у Черномырдина, найти не смогли. А это доклад "за двумя нулями", особой важности, потому что там была оценка истинного состояния каждого вида Вооруженных Сил - Ракетных войск, всей нашей стратегической триады: Сухопутных войск, Военно-морского флота, Военно-воздушных сил - всех видов Вооруженных Сил, их состояния, причин такого состояния и наши конкретные предложения о том, что делать и как выходить из этого положения. Мне кажется, что эти доклады были хорошо изучены, в том числе и за пределами Кремля и нашего Белого Дома. В понедельник, накануне Совета обороны, мне звонит Президент и по- отечески говорит: "Игорь Николаевич, мы все-таки Совет обороны должны провести. Меня тут некоторые пытаются опять убедить перенести его или же проводить в Кремле. Я сказал им: нет, будем проводить в Министерстве обороны, как мы договорились с министром. Я чувствую, они у нас хорошо подготовились. Хватит, уже полгода переносим, реформа стоит на месте, потому что у нас нет ни одного документа. Полно желания, полно трезвых мыслей, конкретных мер, но нет документа, который разрешал бы нам что-либо делать, как и в других министерствах, которые имеют отношение к обороне. Так что будем проводить у вас, готовьтесь, поставим точку и приступим наконец-то к конкретной работе". Я поблагодарил его: "Борис Николаевич, спасибо за поддержку".
На следующий день позвонил Юмашев: "Игорь Николаевич, я вернулся от Президента. Мы еще раз рассмотрели регламент, и Вам - 30 минут на доклад по Вашему вопросу, начальнику Генерального штаба - 30 минут, и у Президента остается полтора-два часа на дискуссию и на все остальное". - "Хорошо".
В четверг Президент приезжает в Генеральный штаб. Я чувствую уже по внешнему виду, что он совершенно другой, чем был в понедельник. Поднялись мы ко мне в кабинет, кабинет министра обороны. Он спросил: "Где тут телефоны, какие?" Я его спросил: "Борис Николаевич, регламент остается без изменений?" Он так холодно ответил: "Да. Идите, я сейчас приду". И началось его выступление (вы все это видели, были приглашены средства массовой информации), его вступительное слово с обвинением Министерства обороны в том, что мы тут ничего не делаем, вырастили целую плеяду жирных генералов, которые обросли дачами, и так далее, и так далее. Потом выпроводил представителей СМИ и говорит: "Так как то время, что я планировал, у меня уже закончилось, 30 минут для доклада министра обороны у меня нет, я даю Вам 15 минут".
У меня было выверено каждое слово, каждый знак препинания, потому что тема реформирования всей системы государства - это исключительно объемная и ответственная тема. Это не структурные изменения в Вооруженных Силах, которые сейчас происходят, это прежде всего мобилизационная проблема. Вся суть не в том, какую мы будем иметь армию. Мы, может быть, будем иметь одну парадную роту, и этого хватит. Но если наш потенциальный противник будет знать, что у нас высокая степень мобилизационной готовности страны, экономики, созданы резервы, запасы - людские, вооружения, техники, продовольствия, обмундирования, медицины, - этого уже достаточно. Но именно по проблеме мобилизационной готовности за эти годы перестройки и до сегодняшнего дня наносился основной удар, ее нет.
Вопросы экономики, состояния военно-промышленного комплекса, непосредственно вопросы Вооруженных Сил - все это входило в мой доклад. А дальше начальник Генерального штаба должен был выступать с предложением, какие же мы хотим иметь виды, рода войск по количественному составу, говорить о проблеме сокращения и так далее. Я говорю: "Борис Николаевич, во-первых, так, как начался Совет обороны, он своей цели не достигнет. Мы с Вами в понедельник договаривались не об этом". - "Вы много говорите, вы уже проговорили 5 минут, Вам осталось 10". Ну, я и сказал: "Я отказываюсь выступать. За 10 минут ничего путного я сказать не могу, а выглядеть смешным тоже не хочу". - "Садитесь. У меня есть предложение снять, отправить в отставку. Кто против?" Все члены Совета опустили глаза.
А накануне я кое-кому позвонил, зная, что может быть торпедирование, и попросил поддержки: может быть любое решение, но чтобы доклады прозвучали. Потому что доклад был не для Президента, а для Совета обороны - и мой, и начальника Генштаба. И вот кому-то было очень необходимо, чтобы Совет обороны или перенесли, или же на нем не прозвучали доклады. А если они и прозвучали бы, то в том виде, как предложил Президент, - 10 минут вместо 30, - когда докладчик уже вышел на трибуну. Вот так решаются у нас государственные вопросы. И притом сделать посмешище из Министерства обороны, из министра.
Со мной закончили. Начальник Генерального штаба (Самсонов Виктор Николаевич) встает и говорит: "Борис Николаевич, мой доклад - логическое продолжение доклада Родионова, министра обороны. Без его доклада мой доклад ничего не представляет". - "Вы что, тоже отказываетесь?" - "Да". - "Снять. Кто за, кто против?" Все промолчали. "Единогласно". И там же был назначен новый министр, генерал Сергеев.
Заканчивая выступление, я хотел бы подвести итог. За время своей длительной службы в Вооруженных Силах я пришел к выводу, что в нашей государственной системе - ив той, бывшей, и в новой - далеко не все лидеры нашей партии, нашего государства относились к обороне и к армии так, как они должны относиться, занимая государственный пост - или Генерального секретаря, или руководителя Правительства. А Ельцин - это человек, который многие вопросы строительства обороны страны не понимает и, насколько я пришел к выводу, понимать не хочет и как Верховный Главнокомандующий совершенно не занимается этими проблемами. Доказывать и подтверждать это просто излишне. Если здесь будут искренен мой предшественник Грачев и пришедший после меня Сергеев, то они должны будут это подтвердить. Но я пришел к выводу, что основная причина развала Вооруженных Сил, оборонного состояния страны заключается в нежелании, в том числе нежелании Президента, заниматься этими проблемами и в его самоустранении от их решения. Он хочет за все радеть и ни за что не отвечать - как и по многим другим вопросам, чем он должен заниматься как Президент…".
Полагаю, что после такого рассказа мне нет необходимости дополнительно комментировать роль Ельцина в "укреплении" обороноспособности нашего государства. История даст еще объективную оценку: что это - неспособность высшего должностного лица заниматься решением важнейшего вопроса национальной безопасности или специально продуманная позиция, выгодная нашим стратегическим "друзьям"?..
Итак, Специальная Комиссия Госдумы пришла к однозначному выводу: ответственность за проведение так называемых "реформ" в нашей стране и их разрушительные последствия несет главным образом Президент Ельцин, так как по Конституции Российской Федерации он является главой государства, формирует Правительство, руководит его деятельностью, определяет основные направления внешней и внутренней политики государства.
Он использовал в одних случаях и не использовал в других свои властные полномочия в ущерб интересам государства и российского народа, фактически отстранил Государственную Думу от решения целого ряда важных социально-экономических задач. В отношении Государственной Думы он часто действовал так, как в свое время поступал и в отношении Верховного Совета Российской Федерации.
После нескольких месяцев напряженной и исключительно добросовестной работы Специальной Комиссии по всем вопросам обвинения состоялось пленарное заседание Государственной Думы об импичменте Президента Ельцина. Учитывая историческую значимость происходившего, а также явно предвзятое отношение к этой проблеме тогдашних средств массовой информации, предлагаю вниманию читателей мое выступление (с некоторыми сокращениями) на пленарном заседании Госдумы 15 мая 1999 года:
"Впервые в истории нашей страны мы, в строгом соответствии с Конституцией, предъявляем обвинения человеку, которому этой Конституцией даны огромнейшие, неограниченные права.
Впервые в нашей истории мы выносим вердикт виновности не после того, когда этот человек уйдет с политической арены, не после того, когда он никому уже не будет нужен, - мы это делаем тогда, когда он еще работает, когда он еще находится у власти. И я считаю, что это самое главное в наших действиях по импичменту.
Мы не сводим счеты. Мы не мстим этому человеку. Мы сегодня подводим черту и даем оценку: что этот человек сделал за годы своего правления. Мы обязаны сегодня открыто обсудить этот вопрос и вынести свое решение. Мы не можем оставить его своим потомкам, чтобы они давали исторические оценки этого времени, чтобы они потом разбирались, что же происходило в эти сложнейшие годы жизни нашего государства. Мы обязаны сделать это сами.
Да, нас могут спросить: "Почему вы несколько лет мирились с тем, что происходило в стране? Почему вы раньше это не делали? Это что, трусость или нечто другое?" Я думаю, что действительно, к сожалению, у нас в Государственной Думе присутствуют и трусость, и корыстолюбие, которые, по-видимому, препятствовали решению этого вопроса, но наступило время, когда уже проснувшийся народ требует: в конце концов, до каких пор вы будете мириться с тем положением, которое сложилось в нашей стране?
Я считаю, что мы имеем полное и юридическое, и моральное право предъявить Президенту Ельцину те обвинения, которые сформулированы в этих пяти пунктах.