Именно эти слова услышали на допросе следователи в 1947 г. от морского министра СССР, начальника «Главсевморпути», потребовав от него признаний.
А началось всё так.
СССР после Второй мировой войны достиг такой вершины, на которую до этого (и после этого) не восходил никогда. И.В. Сталин создал руководящую команду, в которую входила как «старая гвардия», так и молодые кадры, воспитанные на идеях коммунистического строительства, преданности партии и лично Сталину. Казалось, эта команда постепенно заменит «уставших» ветеранов, окружив их почётом и уважением, и страна взлетит в своём новом подъёме…
Но «элита» вместо ухода на покой и подготовки преемников развернула беспощадную борьбу с «выдвиженцами», что было самой обычной борьбой за власть – в Советской стране никогда не существовало понятия отставка – или «сгорел на работе» или «оказался англо-американским шпионом».
А очень немолодой вождь, переживший в годы войны бесконечную череду стрессов и несколько инсультов, жаловавшийся кардиологу профессору Мясникову на сильную устойчивую боль в области сердца и под грудиной, сознавал, что он не вечен и упорно обдумывал очередные гигантские проекты, которые навсегда войдут в историю.
В 1947 г. на Политбюро Сталин с указкой в руках предложил создать Великую северную магистраль: соединить северную часть СССР с Охотским морем железнодорожным путём и построить могучий порт, где разместится Северный военно-морской флот, способный грозить Америке.
Сталин обратился за поддержкой к только что назначенному морским министром начальнику «Главсевморпути» А.А. Афанасьеву, крупному специалисту, практику, начавшему службу матросом, в годы войны блестяще руководившему приёмкой ленд-лиза через Дальний Восток.
Афанасьев за годы войны привык, что Сталин внимательно слушает возражения и способен воспринимать дельные замечания, поэтому сообщил, что из-за морозов военный флот 10 месяцев будет стоять, скованный льдом, а Обская губа, где Сталин наметил гигантский порт, мелкая, грунт подводный – плывун, углубление чрезвычайно сложно, поэтому нужны длительные, не меньше года, исследования самой акватории, да и грузопотоки в практически безлюдной местности нереальны… Если коротко и своими словами, то министр сказал: а на хрена нам здесь железная дорога и гигантский порт, возить-то нечего! Разбаловались соратники за войну, думать начали, рассуждать!
Поэтому дальше была показательная катастрофа: Сталин остановил заседание Политбюро, потребовал создать комиссию, которая за 3 дня решит вопрос.
Вопрос решали без Афанасьева, который оказался английским шпионом. 26 апреля Афанасьев был арестован. Его обвинили в «бытовом разложении в период пребывания за границей, принадлежности к троцкистско-зиновьевской оппозиции, шпионаже, вредительстве во время закупки иностранных судов и во время работы в комиссии по разделу германского флота». Допрашивали интенсивно, «с применением», и 8 мая Афанасьев признал, что за границей в командировках допускал «неразборчивость в связях с женщинами», но отказался признаваться в шпионаже, провёл в карцере 30 суток, выдержал 122 допроса, но после личной беседы с министром государственной безопасности Абакумовым, который детально рассказал, что с Афанасьевым будет дальше, подписал приготовленный текст признания.
Решением Особого совещания при МГБ СССР от 14 мая 1949 года Афанасьев А.А. был осуждён к 20 годам ИТЛ «с конфискацией лично принадлежащего ему имущества» и поехал в лагерь на стройку северного порта, против которого возражал - умели у нас пошутить!
В 1951 г. В. С. Абакумов был арестован, обвинён в государственной измене и сионистском заговоре в МГБ. Срезался один слой «соратников», шёл на смену новый.
После его расстрела Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 апреля 1952 г. А.А. Афанасьев освобождён от наказания досрочно.
А вскоре после смерти Сталина великая стройка была заброшена.