Эмма Голдман после освобождения из тюрьмы стала важным фактором в общественной жизни Нью-Йорка. В рядах радикалов ее ценили за преданность, идеализм и серьезность. Различные люди искали ее дружбы, и некоторые пытались убедить ее помочь в решении их особых побочных проблем. Таким образом, преподобный Паркхерст во время расследования дела Лексоу сделал все возможное, чтобы побудить ее присоединиться к Комитету бдительности, чтобы бороться с Таммани Холл. Мария Луиза, движущий дух социального центра, выступала в роли посредника Паркхерста. Вряд ли стоит упоминать, какой ответ последний получил от Эммы Голдман. Кстати, Мария Луиза впоследствии стала махатмой. Во время кампании за бесплатное серебро экс-Берджесс Маклаки, одна из самых искренних личностей в забастовке в Хоумстеде, посетила Нью-Йорк в попытке увлечь местных радикалов бесплатным серебром. Он также пытался заинтересовать Эмму Голдман, но не с большим успехом, чем махатма Мария Луиза из Паркхерст-Лексоу.
В 1894 году борьба анархистов во Франции достигла своего наивысшего выражения. На белый террор республиканских выскочек ответил красный террор наших французских товарищей. С лихорадочной тревогой анархисты всего мира следили за этой социальной борьбой. Пропаганда на деле нашла свое гулкое эхо почти во всех странах. Чтобы лучше ознакомиться с условиями в старом свете, Эмма Голдман уехала в Европу в 1895 году. После лекционного тура по Англии и Шотландии она отправилась в Вену, где поступила в КРАНКЕНХАУС "АЛЬГЕМАЙНЕ", чтобы подготовиться к роли акушерки и медсестры, и где одновременно изучала социальные условия. Она также нашла возможность познакомиться с новейшей литературой Европы: Гауптмана, Ницше, Ибсена, Золя, Томаса Харди и других художников-бунтарей читали с большим энтузиазмом.
Осенью 1896 года она вернулась в Нью-Йорк через Цюрих и Париж. Проект освобождения Александра Беркмана был под рукой. Варварский приговор в двадцать два года вызвал огромное возмущение среди радикальных элементов. Было известно, что Совет по помилованию Пенсильвании обратится к Карнеги и Фрику за советом по делу Александра Беркмана. Поэтому было предложено обратиться к этим султанам Пенсильвании—не с целью получения их милости, а с просьбой, чтобы они не пытались влиять на Правление. Эрнест Кросби предложил встретиться с Карнеги при условии, что Александр Беркман откажется от своего поступка. Об этом, однако, не могло быть и речи. Он никогда не был бы виновен в таком пренебрежении к собственной личности и самоуважению. Эти усилия привели к дружеским отношениям между Эммой Голдман и кругом Эрнеста Кросби, Болтона Холла и Леонарда Эбботта. В 1897 году она предприняла свое первое большое лекционное турне, которое простиралось до Калифорнии. Этот тур популяризировал ее имя как представителя угнетенных, ее красноречие разносилось от побережья к побережью. В Калифорнии Эмма Голдман подружилась с членами семьи Айзек и научилась ценить их усилия на благо Дела. Несмотря на огромные препятствия, Айзекс впервые опубликовал "ГОЛОВЕШКУ", а после ее подавления Почтовым департаментом - "СВОБОДНОЕ общество". Также во время этого тура Эмма Голдман познакомилась с великим старым бунтарем за сексуальную свободу Мозесом Харманом.
Во время испано-американской войны дух шовинизма достиг наивысшего расцвета. Чтобы проверить эту опасную ситуацию и в то же время собрать средства для революционных кубинцев, Эмма Голдман связалась с латинскими товарищами, в частности с Гори, Эстеве, Палавиччини, Мерлино, Петруччини и Феррарой. В 1899 году последовало еще одно продолжительное агитационное турне, завершившееся на Тихоокеанском побережье. Неоднократные аресты и обвинения, хотя и без окончательных плохих результатов, отмечали каждый пропагандистский тур.
В ноябре того же года неутомимая агитаторша отправилась во второе лекционное турне по Англии и Шотландии, завершив свое путешествие первым Международным конгрессом анархистов в Париже. Это было во время англо-бурской войны, и снова шовинизм был в самом разгаре, как и два года назад, когда он праздновал свои оргии во время испано-американской войны. Различные собрания, как в Англии, так и в Шотландии, были нарушены и разогнаны патриотическими толпами. Эмма Голдман нашла по этому случаю возможность снова встретиться с различными английскими товарищами и интересными личностями, такими как Том Манн и сестры Россетти, одаренные дочери Данте Габриэля Россетти, в то время издатели "Анархист ревью", "ФАКЕЛ". Одна из ее надежд на всю жизнь нашла здесь свое воплощение: она вступила в тесный и дружеский контакт с Питером Кропоткиным, Энрико Малатестой, Николаем Чайковским, В. Черкесовым и Луизой Мишель. Старые воины во имя человечества, чьи деяния привели в восторг тысячи последователей по всему миру, и чья жизнь и работа вдохновили тысячи других людей благородным идеализмом и самопожертвованием. Они были старыми воинами, но все еще молодыми с мужеством прежних дней, несломленными духом и полными твердой надежды на окончательный триумф Анархии.
Пропасть в революционном рабочем движении, возникшая в результате распада ИНТЕРНАЦИОНАЛА, больше не могла быть преодолена. Две социальные философии вступили в ожесточенную борьбу. Международный конгресс в 1889 году в Париже, в 1892 году в Цюрихе и в 1896 году в Лондоне породил непримиримые разногласия. Большинство социал-демократов, отказавшись от своего либертарианского прошлого и став политиками, преуспели в исключении делегатов-революционеров и анархистов. Последние решили отныне проводить отдельные съезды. Их первый конгресс должен был состояться в 1900 году в Париже. Социалистический ренегат Миллеран, который проник в Министерство внутренних дел, сыграл здесь роль Иуды. Съезд революционеров был подавлен, и делегаты разошлись за два дня до запланированного открытия. Но у Миллерана не было возражений против Социал-демократического конгресса, который впоследствии был открыт со всеми трубами искусства рекламодателя.
Однако отступник не достиг своей цели. Нескольким делегатам удалось провести секретную конференцию в доме товарища за пределами Парижа, где обсуждались различные теоретические и тактические вопросы. Эмма Голдман приняла значительное участие в этих слушаниях и по этому случаю вступила в контакт с многочисленными представителями анархистского движения Европы.
Из-за подавления конгресса делегатам грозила опасность высылки из Франции. В это время также пришли плохие новости из Америки, касающиеся еще одной неудачной попытки освободить Александра Беркмана, что стало большим шоком для Эммы Голдман. В ноябре 1900 года она вернулась в Америку, чтобы посвятить себя профессии медсестры, одновременно принимая активное участие в американской пропаганде. Среди прочих мероприятий она организовала массовые митинги протеста против ужасных бесчинств испанского правительства, совершенных в отношении политических заключенных, подвергнутых пыткам в Монжуиче.