Дальше потекла тихая, спокойная, размеренная жизнь. Иногда приезжали друзья: на шашлыки - летом, на Новый год и Рождество - зимой. Я потихоньку перестраивал, переделывал второй этаж. А Лиза - Лиза постоянно возилась в саду, разговаривала с цветами, что-то поливала, пропалывала и пересаживала.
Все было замечательно, я мог бы считать себя полностью счастливым, если бы редко-редко я не слышал легонький топоток резвых детских ножек, смех и шепот. И еще меня беспокоила Лиза: нет-нет да появлялась в ее глазах некая отстраненность, как будто она видела то, что недоступно мне.
В остальном же все было просто великолепно.
И так было до того времени, когда приехал к нам в гости мой институтский приятель Ванька с женой и пятилетним сыном.
Днем - шашлыки, вечером - банька и ужин в теплом, просторном доме.
А ночью я проснулся от стука в дверь и заливистого плача Ванькиного сына.
- Мальчик, там мальчик, - рыдал ребенок.
Ванька с сыном на руках спустился вниз, я пошел следом.
Андрюшка на руках отца скоро затих и успокоился, а Ванька начал рассказывать:
- Ты понимаешь, какая ерунда. Андрюха с Маринкой, а я в другой комнате. Среди ночи прибегает ко мне Андрей и твердит: "Мальчик, там мальчик. Хочет меня забрать, говорит, что я новый братик. А мама не просыпается".
Вышел я в коридор, успокоил Андрюху, решил, что приснилось. А он как закричит: "Вон он, в окне". Оборачиваюсь - в окно малОй смотрит, ногтями царапает стекло. И лицо у него не как у обычного ребенка, а такое, знаешь, - замялся Ванька, - как будто он неживой.
И я сразу вспомнил июльский жаркий день и бегущих к нам детей, их растянутые в улыбке рты и пустые, стеклянные глаза.
Утром Ванька с Маринкой и Андрюшкой уехали, даже не позавтракав. На все Лизины и Маришкины вопросы он упрямо твердил, что его срочно вызывают на работу.
Второй случай заставил меня задуматься всерьез.
Я перепланировал второй этаж. Слишком уж много было там закоулков, тупиков, тесных маленьких комнатенок. И это не нравилось ни мне, ни Лизе. Иногда мне помогали ребята из строительной бригады, а по большей части я возился сам.
В один из таких дней я наткнулся на глухо забитую дверь. Может плохо смотрел, может просто не обращал внимания, но мне казалось, что раньше никакой двери здесь не было. Принес инструменты, долго пытался открыть, а потом вырубить замок. Старое дерево качалось, трещало, но не поддавалось.
Я налег плечом и оказался в детской: четыре аккуратно заправленных кровати, в открытых шкафах и на полу - игрушки: мишки, куклы, мячики, лошадки-качалки. Все игрушки очень старые: в такие играли, когда мой дед был ребенком.
К моим ногам подкатился большой красно-синий мяч, и сразу послышался детский голосок:
- Он пришел играть с нами?
- Нет. Он большой и взрослый. Он не может.
- А где новая мама?
- Позже. Она придет к нам позже.
Среди игрушек мелькнули личики очень красивой девочки и двухлетнего малыша. У меня помутилось в голове. Последнее, что я увидел, как белые наволочки и пододеяльники стремительно окрашиваются в алый, кровавый цвет.
Кое-как я пришел в себя. Спустился вниз, на кухню, где жена что-то готовила. Увидев мое лицо Лиза спросила, что случилось. И что мне было отвечать? Что мужу от жары и усталости почудилось невесть что? Только с тех пор я начал потихоньку заводить речь о переезде.
К сентябрю вроде бы все успокоилось, устаканилось. Перестала мерещиться всякая чушь, не слышно было и сводящего с ума детского смеха. О переезде я больше не заикался - Лиза ждала ребенка.
И были два года полного и безусловного счастья - родилась дочка, Лиза почти не бывала в саду, уделяя все время и внимание малышке.
Успокоился и я, летел домой, как на крыльях, пока однажды не приехал в пустой дом.
Телефон на столе, машина в гараже, Лиза пропала вместе с дочкой. Я спустился в сад, обошел все любимые Лизины уголки - пусто. А когда повернул к дому - на сад упали сумерки. И не ясные сентябрьские сумерки, а какой-то липкий, тягучий мрак. Почти моментально я оказался в зыбком призрачном тумане.
Я уже не понимал, где нахожусь, не понимал, где тропинка и дом. Вслепую сделал шаг, второй и остановился. Ноги что-то крепко держало. Рванулся в сторону и тут же увидел, как безобидный куст можжевельника тянет ко мне лапы. Да, реально тянет, - ветки вытягивались, извивались, как руки с сотнями колючих пальцев.
Мне стало страшно. В своем саду, около своего дома - страшно. Выдернул ногу из цепких объятий какого-то растения и наугад бросился бежать по казавшемуся бесконечным саду, а вокруг меня непроходимой живой изгородью смыкались ветки.
Я ломал и топтал все эти пионы, розы, лилии, убивал их, как убивают врагов, и в очередной раз подняв голову, далеко-далеко впереди увидел огни своего дома.
И сразу отступил мрак. Я стоял на песчаной дорожке. Рядом со мной стоял пышный куст пионов. Не было больше липкого мрака над головой сияло осеннее звездное небо. А на крыльце стояла Лиза с дочкой на руках.