- Вставай, а то царствие небесное проспишь! – Кто-то трясёт Мишку за плечо. Он открывает глаза. В большой комнате темно. Только слышится надсадный бабкин храп за ситцевой занавеской. Над Мишкой кто-то стоит. Мальчик всматривается и истошно кричит. Дождавшись, когда его вопль стихнет, дед строго, но добродушно спрашивает: - Чего орёшь, окаяшка? Режут тебя? Мишка снова визжит, но тут голос садится, переходит в хрип. Деда вчера похоронили. Тогда почему он снова здесь, да ещё и разговаривает? Этак мирно: - Вставай, внучек. Я ведь из-за тебя ни свет ни заря поднялся. Через сорок дней будет невмочь, а сейчас в самый раз. Мишка чувствует, что, несмотря на тепло в избе, по коже бегут морозные мурашки. Он кутается в одеяло с головой и сипит: - Не пойду я никуда. Да воскреснет Бог… - Но продолжение молитвы от нечистой силы теряется в памяти. Дед стягивает одеяло: - Хватит прохлаждаться! Что за молодёжь растёт! Мишка вскакивает, как ошпаренный, отбегает к печке, возле которой сушится обувь. -