* * * Если бы взгляд мог испепелять без использования чакры, Мизукаге Ягура был бы давно мёртв

* * *
Если бы взгляд мог испепелять без использования чакры, Мизукаге Ягура был бы давно мёртв. Прекрасные глаза Мэй пылали зелёным пламенем и лишь печати подавления чакры на ней не давали Ягуре быть расплавленным в потоке Лавы или раствориться заживо в облаке Пара.
Снять гендзюцу с Ягуры оказалось неожиданно сложно даже для трёх шиноби каге-уровня. Наруто получил ответ, почему придурок Обито не взял под контроль всех пятерых каге. Шаринган воздействовал на разум человека только непродолжительное время, и Обито сумел продлить действие гендзюцу на длительный срок, используя незримую связь джинчурики с биджу, реализовав таким образом технику схожую с Котоамацуками Шисуи Учихи. Сам он время от времени появлялся в Кири, обновляя гендзюцу. К сожалению, последний раз он это делал недавно, а значит надежда на самостоятельное развеивание внушения была слабой. Мито-тян заблокировала связь Ягуры и Исобу какой-то неизвестной Наруто печатью, а затем они почти довели того до смерти от чакроистощения. Лишь когда искаженные потоки чакры в мозгу Мизукаге были прерваны, тот пришёл в себя. И возврат к реальности ему удовольствия не принёс. Ягура в ужасе вспоминал все совершенные за последний десяток лет деяния, всех погибших по его вине людей и все искалеченные судьбы, и лишь своевременное вмешательство Первого остановило его от самоубийства.
Клоны Наруто отпустили технику Сокрытия в Кисаме и путь к предводителям восстания был бы вполне комфортным, не получай их процессия злобные взгляды и цветастые ругательства от спутанных корнями шиноби Кири. И вот, когда встреча непримиримых врагов состоялась, когда Мито-тян заблокировала чакру Мэй Теруми, и змеящиеся корни её отпустили, Наруто понадобилась вся сила, дарованная режимом отшельника, чтобы удержать разгневанную женщину. И то, что ту природа одарила весьма щедро и она не стеснялась это подчеркнуть глубоким декольте её синего платья ни капли не помогало. Наруто стоял красный, как помидор и не знал куда деть свои руки, которые то и дело соскальзывали с поясницы обхваченной поперек туловища куноичи на совершенно неподобающее упругие места.
Хуже всего было то, что Первый Хокаге издавал одобрительные возгласы, Мито-тян широко улыбалась, а Ино с Хинатой смотрели с мечтательными выражениями на слегка раскрасневшихся лицах. Все остальные мужчины, включая Ягуру, таращились на него с неприкрытой завистью. И только Чоуджи и Второй не подвели — один деликатно отвёл глаза и взволнованно хрустел чипсами, а второй не менял кислого выражения своего украшенного тремя красными полосами лица.
Внезапно брыкающаяся Мэй повернула голову и заметила состояние Наруто. Она тут же перестала вырываться, начала кокетливо хлопать ресницами и издавать томные стонущие звуки, так что Наруто пришлось отпустить рыжую куноичи и отпрянуть как от ядовитой змеи.
— Ну-ну, мой милый Наруто-кун! Ты так много говорил об отваге мужчин Конохи, а сам пугаешься женщины как какой-нибудь сопливый генин!
— Ну, технически, — взял себя в руки Наруто. — я и есть генин из последнего выпуска Академии Конохи.
— И к тому же, наш Наруто-кун не боится женщин, а проявляет разумную предусмотрительность, — Ино подскочила и ухватила Наруто под руку.
— У Доктора Узумаки и так достаточно ассистенток, — мягко сказала вцепившаяся во вторую руку Хината-тян.
Взгляды окружающих мужчин, скрестившиеся на Наруто были полны неприкрытого уважения.
* * *
Третий час шли переговоры между предводителем повстанцев и Мизукаге. Обсуждали амнистию и законодательные изменения, звучали взаимные обвинения и угрозы, несколько раз пришлось останавливать рукоприкладство и перехватывать метаемые кунаи и сенбоны. И вот теперь, когда пыл дискуссии стих, все расселись на своих мягких комфортных теневых диванах и, вяло переругиваясь, потягивали чай и ели теневые данго. Наступившую темноту разгоняли яркие созданные дзюцу светильники.
— Я ухожу с поста Мизукаге, — наконец нарушил тишину Ягура. — Пусть я и был под гендзюцу, все мои ошибки слишком дорого обошлись деревне. И я отдам себя на суд следующего Мизукаге!
— Сестрёнка Мэй станет каге! — возбуждённо заёрзал на диване Наруто и ассистенткам пришлось придавить его к спинке. — Быть каге это так... Это так...
— Отстойно, — мрачно сказал Первый.
— Уныло, — скривившись, сказал Второй.
— Утомительно, — тяжело вздохнув, сказал Ягура.
— Э-эй! — обиделся Наруто. — Стать Хокаге — моя мечта. Я стану самым крутым Хокаге!
— Значит ты — идиот, — сказал Тобирама.
— Ну-ну, не будь таким нудным! — сказала Мито. — Может Наруто-кун не самый сообразительный парень в мире, зато у него доброе сердце!
— Мито-тян, ты не помогаешь! Представьте как будет круто! В Конохе будет Хокаге Наруто Узумаки, в Суне Казекаге — Гаара Узумаки, а в Кири Мизукаге — Мэй Узумаки!
— Опять ты со своей ерундой, — вспылила Мэй. — Я Теруми, а не Узумаки!
— Ну не знаю, — протянул Наруто. — у тебя красные волосы...
— Рыжие! — возразила Мэй.
— Ближе к красным! У тебя очень сильная чакра, как у Узумаки...
— У меня два кеккей-генкая, две комбинированные стихии!
— Как и ожидалось от Узумаки! — радостно воскликнул Наруто. — У меня их три и ещё один нестихийный кеккей-генкай, — парировал Наруто.
— Мы говорим не о том, — вмешался Ао. — Давайте обсудим церемонию примирения, ведь нам предстоит отчитываться перед даймё!
— Церемонию... Церемонию... — пробормотала Мэй. — Ао, заткнись, или я убью тебя!
— А ещё женщины Узумаки очень психо... — Наруто опасливо глянул на прищурившую глаза Мито и поправился. — очень вспыльчивые! И все до единой невообразимо офигенно потрясающе сногсшибательно прекрасны!
— Ну, по критерию красоты я, конечно, подхожу, но характер у меня покладистый и спокойный! Ао, скажи!
Глаз Ао вильнул в сторону.
— Ао! — выпалила Мэй. — Не искушай судьбу!
— Да-да, — торопливо забормотал Ао.
— Всё, решено! Ты — Узумаки. И ты станешь Мизукаге, как и положено члену нашего клана!
— Я бы на твоём месте согласилась, — расплылась в широкой улыбке Мито. — Наруто-кун, если вбил что-то в свою голову, то не отступит!
— Э-эй! Я только за правду! Я хочу найти всех членов нашего клана!
— То есть ты рыщешь по странам, находишь красноволосых людей, пристаёшь к ним и заставляешь их признать себя членами твоего клана? — удивлённо спросил Ао.
У Наруто перехватило дыхание. Он смотрел на Ао и раскрывал рот как выброшенная на берег рыба. Затем, когда дар речи вернулся к нему, Наруто выпалил восторженным голосом:
— Какая замечательная идея! Почему я до такого не догадался сам?
Ответом ему были ладони, впечатанные в лица собеседников.
— Эй, а что тут такого, у меня много кло... — внезапно Наруто осёкся на полуслове. Он почувствовал зов слабо тянущей его к себе знакомой чакры. В чакре была неожиданная слабость, боль и решимость. — Панда-тян в опасности! Надеюсь, вы справитесь без меня. Если что, спрашивайте моих клонов!
Наруто рывком влил чакру в тянущую его прочь технику призыва и исчез под удивлёнными взглядами присутствующих в густых клубах дыма.