И она неторопливо удалилась, не удостоив ни того, ни другого даже взглядом

И она неторопливо удалилась, не удостоив ни того, ни другого даже взглядом. Когда она скрылась из виду, Бакстер выпустил Граймса. Неуклюже развернувшись, мичман бросился на обидчика с кулаками. Рукопашный бой никогда не был его коньком, особенно рукопашный бой в невесомости. Но сейчас он должен был драться. Возмущение и обида кипели в нем, не оставляя места сомнениям. Обидчик должен поплатиться.

Бакстер расхохотался, показав два ряда кривых желтых зубов:

— Полегч’, адмирал! Если хотит’ помахать кулаками, то лучш’ не здесь. Разнесем прожект’р — и пр’вет кислороду! Остынь, дружище.

Впрочем, Граймс и без того начал остывать.

— Я полагал, вы жаждете моей крови, мистер Бакстер.

— Надо ж’ было показать дев’чке шоу. Я б’, конечн’, не отказался от другого шоу — с ее участием… То’ко не на публике — хотя вы, похож’, любите иначе… Ладн’, для начала отстреляемся. А вот потом… Так что, адмирал, придете’ вам держатьс’ подальш’ от леди. И мне тоже, и старшему «имаму», и его дружку. Кстати, если вам дел’ть нечего, мож’м продолжить беседу у меня в конуре.

Следуя за инженером в его каюту, Граймс ловил себя на мысли, что должен чувствовать себя неловко — но, как ни странно, никакого дискомфорта не ощущал. Грубоватое дружелюбие навряд ли предвещало мордобой. И, как ни удивительно, прогноз оправдался.

— Заходите, — сказал Бакстер, отодвигая дверь. — Вот, полюбуйт’сь на нашу нищету. Здесь…

— Нет, только не это, — простонал Граймс.

— Почему? Я то’ко х’тел сказать: здесь я и обретаюсь. Кстат’, познакомьтесь с м’ими подружками. Сладкая парочка — угадайте, откуда они?

«Подружки» оказались контейнерами для жидкостей. На каждом гордо красовалась этикетка с четырьмя звездочками.

— Я и не знал, что на «Делии О’Райан» есть такое, — восхищенно произнес Граймс, приложившись к горлышку. Бренди было отменное — крепкое, но на удивление мягкое.

— Само с’бой. Такого ни на одном торговц’ не найдешь. И ни на одной посуд’не ваш’ разлюбезной иде-ФИКС. Эт’ груз для Императ’рской яхты — таки’ дела. Так что… за налогоплательщиков Вейв’рли, черт их подери!

— Но где вы это взяли, мистер Бакстер?

— Догадайт’сь с трех раз… Прост’ чугь-чуть пошарил по трюмам. Нашлось на эг’й старушке кой’-что приятное — не оставлять ж’ такое клятым вальдегренцам.

— Но это же грабеж.

— Ничуть. Эт’ здрав’ смысл. Кстат’, сомнева’сь, что шкип’р одобрит наш’ посиделки. А посему пожуйт’ сухого чаю, прежд’ чем идти к Старику — в трюме эт’го добра навал’м. И сам’ подумайте — вот он позаимств’вал чертову уйму всего у ваш’ конторы Знач’т, ему можно, а мне нельзя?

— Наверно, вы правы, — признал Граймс. Он все еще чувствовал себя виноватым, но когда Бакстер предложил вторую порцию, отказываться не стал.