Граймс собрался было спросить, чем так увлеклись врач и эконом, но потом был только рад, что промолчал

Граймс собрался было спросить, чем так увлеклись врач и эконом, но потом был только рад, что промолчал… и почувствовал, как алая краска заливает лицо и уши.

— Вы должны понять, — сухо произнесла девушка, — торговое судно со смешанной командой — не монастырь. На чем я остановилась? Ах, да, Эльсинор. Капитан «Змейки Эппи» стал искать управляющего для хозяйства своего корабля и почему-то решил, что я — самая подходящая кандидатура. Вернее, мне удалось его убедить — по крайней мере, в том, что касалось «подходящего». До сих пор не могу понять, что моя предшественница нашла в этом похотливом старом козле, хотя второй помощник был очень даже…

Граймс неожиданно для себя ощутил укол ревности.

— Как бы то ни было, он нанял меня, как только я подала заявление об отказе от репатриации. Это было долгое путешествие: вы понимаете, «эпсилоны» немногим лучше обычных грузовиков. Но я согласилась. Я повидала миры, о которых читала и слышала раньше, куда так хотела попасть. У «Линии Полуночников» маршруты короткие — миры Приграничья, которых всего четыре, плюс сектор Шекспира, ну а если повезет — какая-нибудь из скучных планет Империи Уэйверли. Судам Транспортного Комитета, конечно, всюду, путь открыт…

Наконец мы приземлились в Вумере. Старик, должно быть, написал много лестного в моей характеристике, поскольку местный начальник интендантской службы пригласил меня к себе и предложил должность младшего стюарда на лайнерах класса «Альфа». «Альфа Центавра», если вам это важно. Он обслуживал маршрут «Солнечная система — Сириус». В плане портов захода — ничего особенного, зато само суденышко — просто чудо: идеальный порядок и идеальное состояние. За пару лет мне здорово пообтесали острые углы. После этого работала помощником эконома на «Бете Близнецов» — Атланта, Карибская Каринтия и Кластерные миры. А потом — первый рейс в качестве офицера снабжения. На этом самом корабле.

Одна из подчиненных Джейн принесла еще пару баллончиков кофе и ампулы с крепким сладким ликером. Когда она удалилась, Граймс попросил:

— Расскажите, на что похожи миры Приграничья.

Джейн подождала, пока он поднесет зажигалку к кончику ее длинной тонкой сигары.

— Холод. Темнота. Одиночество. И… что-то еще. Ощущение, что действительно находишься у границы. У грани. У последнего рубежа.

— Граница тьмы… — пробормотал Граймс.

— Да. Граница тьмы. Имена наших планет — в них тоже есть что-то… Поэзия? Да, это правильное слово. Ультимо, Далекая… Лорн — «Одиночество», Туле — «Предел»… И наше ночное небо — особенно в некоторые месяцы. Галактика — огромная, тускло светящаяся туманность, а вокруг нее — только тьма. В другие месяцы небо черное. Только несколько чуть заметных звезд солнца Приграничья, отчего тьма кажется еще гуще… и несколько ярких пятен — далеких островных вселенных, которых мы никогда не достигнем… Она чуть заметно вздрогнула.

— И все время, каждую секунду присутствует чувство, что ты у самого края бытия, что только кончиками пальцев держишься над бездной вечной ночи, которая разверзлась под тобой. Приграничники — по сути своей не путешественники. Только у некоторых есть желание к перемене мест. Знаете, наверно, мы похожи на здешних маори — один раз я проводила отпуск в Новой Зеландии и заинтересовалась ее историей. Этот народ появился благодаря морским странствиям.