***
А действительно, как? И что это такое?
На второй вопрос я бы ответил так: музыка — это закодированный сценарий, по которому разыгрывается пьеса человеческих эмоций. Персонажи музыкального произведения — это эмоции. Нет там ни смыслов, ни образов, в отличие от литературы и изобразительных искусств. Воздействие идет прямо на эмоции, без промежуточных стадий. А коды для расшифровки находятся в культурном пространстве. У разных культур разные коды, и поэтому люди, принадлежащие разным культурам, одну и ту же музыку воспринимают по-разному.
И у разных людей коды тоже разные! Это зависит от образованности человека в музыкальном отношении. От его искушенности.
Музыка — это наркотик. Лёгкий, не вредный для здоровья. Но она может, воздействуя на эмоции, вызвать необходимые для хорошего самочувствия человека изменения в гормональном фоне без всякой внешней химии. Её можно использовать как инструмент тонкой настройки состояния человека. И поэтому любая музыка хороша, если она выполняет эти функции. Кому-то простая песенка, а кому-то изысканную симфонию подавай. Все наркоманы на разных стадиях находятся, и каждому свое зелье требуется!
А как устроена музыка? Конкретное музыкальное произведение?
Об этом лучше всего знает композитор. Интерепретатор, то есть исполнитель, тоже, бывает, неплохо разбирается. А слушатель — чаще всего не знает, если только он не музыкант или музыкальный эрудит. В музыке слушатель — это то же самое, что читатель в литературе, который читает, а как устроена книга, как она сделана, не знает.
Закончив это небольшое лирическое отступление, возвращаюсь к своим мемуарам. Закончив пять классов музыкальной школы по фортепиано, я приобрел кое-какие исполнительские навыки и кое-какое понимание классической музыки. Мне нравилось играть на фортепиано, но была большая проблема. Чтобы выучить что-нибудь симпатичное, нужно было корпеть надо нотами, разбирать, заучивать, отрабатывать. Это было нудно, и всегда — только на время. Если какое-то время не играть, то вещь забывается. Есть в этом что-то обезьянье, тупое что-то. И при этом, как устроена та или иная вещь, тоже не ясно. Ты играешь её по нотам, слышишь гармонию, получаешь удовольствие — но при этом играешь роль тупого проигрывателя, который делает какие-то манипуляции своими пальцами, и рождается музыка. Обидно!
Доходило до смешного. Мне очень хотелось поиграть фантазию-экспромт Шопена. Но нот у меня не было. Так я, когда ездил к брату в гости в Москву (у него ноты были), переписал их вручную в нотную тетрадь, и потом дома разучил и играл.
Или вот история с Моцартом. Я с детства обожаю его Реквием. Но как самому его сыграть на фортепиано? Можно, конечно, поискать ноты переложения для фортепиано. Но мне не удалось их найти. Тогда я взял в музыкальной библиотеке партитуру и сам сделал это переложение. Не всего реквиема, а только первой части. Но и то работа была адская. Надо было каждую партию партитуры транспонировать на фортепианный лад, и потом их «сложить», выделив существенные элементы гармонии. Но потом — опять надо было ноты разучивать, запоминать всё моторикой — тоже работа трудоемкая и унылая.
И вот я решил научиться играть на слух. Так, чтобы можно было сесть за инструмент и сыграть то, что тебе в голову придет. Или сыграть собственную интерпретацию какой-то известной вещи. Или сымпровизировать на ходу и сочинить, играя, что-то своё.
Образованный человек должен владеть музыкальными инструментами. Или инструментом — фортепиано, например, на котором можно сыграть практически всё, оно одно может заменить целый оркестр. Ну, может и не должен — но это не повредит. Будет ещё один способ самовыражения. Тот, который никогда не подведет. Играть можно и для себя, тут слушатели не нужны. Вот если хочется выговориться, а никто не слушает — это да, проблема. Сам с собой не наговоришься.
И вот я водрузил на пианино магнитофон, на который записывал интересующую меня музыку, потом проигрывал маленькими кусочками и подбирал на слух, стараясь как можно точнее воспроизвести музыкальную гармонию. Это были и песни, и инструментальные произведения, и симфонические, и тот же самый любимый Реквием Моцарта.
Бедные соседи, жившие за стенкой, у которой стоял мой инструмент! И те, что жили сверху — снизу соседей не было, там был подвал. Я поражаюсь их терпению! Никто не приходил жаловаться, скандалить. А ведь было из-за чего! Представьте, что из-за стенки многократно доносится один и тот же кусочек музыки, да еще с разными вариациями, большей частью фальшивыми. Так недолго и с ума сойти! То ли дело сейчас — садишься за электронное пианино, надеваешь наушники, и играй, хоть всю ночь.
В общем, это был адский труд. Надо учесть, что способностей музыкальных у меня особых не было и нет, поэтому процесс шёл долго и мучительно. Сначала всё получалось плоско и убого, часто мне с трудом давались переходи из одной тональности в другую, сложные аккорды тоже приходилось долго расшифровывать. А если быстрые пассажи были — так вообще дело труба, почти невозможно расшифровать.
Прошло несколько лет. Я занимался вечерами, после работы, часами. Ещё много времени ушло на то, чтобы научиться настраивать пианино — но об этом я рассказывать не буду, это не всем будет интересно. Хотя вопрос очень занимательный и достаточно сложный. Скажу только, что своим умом мне не удалось придумать, как настраивать. Пришлось искать литературу и изучать практически зарекомендовавшие себя методы настройки.
Какой извращенный ум придумал современную раскладку клавиш фортепиано! Двенадцать тональностей, и в каждой из них одни и те же с точки зрения музыкальной гармонии аккорды берутся по-разному. И все это нужно заучить до автоматизма, чтобы во время импровизации пальцы сами вставали в нужные позиции, желательно без ошибок и со скоростью игры, не задерживая разворачивающийся во времени ритм. Так что после того, как я изучил устройство музыкального опуса и научился играть его на слух, я учился играть его во всех остальных тональностях. И это тоже адова работа!
Ну, а ещё ритм, полифония, поиск нужного обращения аккорда. Но оно того стоило! В конце концов я научился просто садиться за инструмент и играть любую вещь, которую хотел. Которую я знал и понимал, конечно. А чтобы узнать и понять, нужно всё-таки хорошенько послушать, и поработать над сложными местами. Да даже мелодию сложной вещи непросто запомнить. Завидую тем, у кого хороший музыкальный слух и память, им это сделать просто! Но не сильно завидую, впрочем.
Конечно, я не достиг никаких музыкальных высот, всё это было настоящее, высокопробное дилетанство. Но в неких рамках, в которых я овладел музыкальной гармонией, я мог свободно (ну, почти) играть всё, что захочу. На своей уровне, конечно. В том числи и мой любимый Реквием Моцарта. А ещё мне очень нравится 2-й концерт Рахманинова для фортепиано с оркестром, и я его тоже изучал и играл. В упрощённом виде, конечно, и со временем какие-то моменты тоже забываются, но и сейчас я могу взять и поиграть отрывки из него, к полному своему удовольствию. Одно дело слушать — а другое дело играть. Накал эмоций совсем другой. Честно говоря, слушать мне музыку стало не так уже интересно, как раньше. Потому что сам могу её играть.
А ещё я играл песенки группы Квин, у них замечательные пьесы, очень хорошо на фортепиано идут. И композиции группы Пинк Флойд. И много всего другого. Гершвин прочий джаз.
И вот, на каком-то этапе этого моего музыкального сталкерства, начали случаться такие вещи, — удивительные, но, если подумать, совсем не странные. Начинаешь что-то играть, потом переходишь на что-то другое, какие-то попурри получаются, а потом какая-то музыки появляется сама собой, которую нигде не слышал, она сама из тебя вылезает, и играет сама себя, пока что-то её не спугнёт. Очень прикольно!
Какой всё-таки великолепный инструмент — человеческое тело! Как моторика успевать расставить нужным образом пальцы, нажать клавиши с нужной силой и ритмом, да еще на ходу воплотить музыкальные идеи в эту моторику? Когда смотришь, как играет мастер — дух захватывает. А когда сам играешь (конечно, далеко не так, как мастер), и пальцы сами извлекают из клавиш музыку, которую ты ещё даже не осознал, она рождается на ходу — это ещё удивительнее! Эмоции рождают музыку, а музыка ведёт за собой эмоции — ну что ещё сказать? Кто знает, тот понял, а кто не знает — не объяснишь.
Возвращаясь к моим теориям о природе вдохновения, скажу ещё раз, что вдохновение — это готовность подсознания решить творческую задачу, и для него необходимо владение инструментом реализации и, что тоже необходимо — внутренний Генератор моделей человека должен воспринимать творческую задачу. Воспринимать ее как требующую решения проблему. Если ты мастерски владеешь инструментом, например, фортепиано, но ты только исполнитель, хоть трижды виртуозный — ничего ты не сочинишь и не сымпровизируешь. Потому что твой Генератор моделей не приучен работать в таком режиме, он просто не включается.
Эти мои занятия музыкой имели последствия, но далеко позднее, через много лет, когда я учился писать стихи, — опять своим, сталкерским способом. И вот возникла идея сочинить песенку, и одновременно с текстом начала рождаться мелодия. Закончил я эту песенку, спел, записал, показал друзьям, и, как это было не раз в других областях моих сталкерских странствий по культуре, со страхом ждал, повторится ли это ещё хоть раз. Повторилось — и не раз. И теперь одно из моих любимых занятий — вытаскивать на свет божий музыку, спрятанную в моих стихах. А она там есть, и, как только возникает такая мысль — написать песенку на стихи, то Генератор моделей послушно воспринимает это как творческую задачу, которую надо решить, и начинает жужжать и перебирать варианты. А потом выдает эскиз, набросок, и ты начинаешь его рассматривать со всех сторон, прилаживать к стиху, и набросок набирает цвет и форму, и стих под него тоже меняется, и получается нечто, что для меня — единое целое, песня. И мне мои песни нравятся — и не только потому, что это своё, родное, но и потому, что всё-таки они в какой-то степени органичны стихам.
***
Продолжение следует!