Опять..
Просыпаться не хотелось. Потому, что знала. Знала, что увижу, едва шагнув в реальность. И не ошиблась, увы..
Он. Он сидел в глубине старого кресла, укутавшись в одежду из пыльной влажной ткани и позднего хмурого рассвета. Одежду, которая скрадывала очертания его фигуры, сливая с окружающей полумглой. И лицо. Оно было, конечно, у них у всех есть лица, но - за сумраком его нельзя было разобрать. Совсем.
Я вздохнула. Пришел , таки. Не ждали, а он вот - прошу любить и жаловать. И не отвяжешься теперь. Так и будет ходить следом. Много часов, дней, недель.. иногда, когда он бывал слишком настойчив, казалось, что он рядом уже пару бесконечностей подряд.
Пришел. Теперь будет везде ходить следом. Оставлять свои грязные мокрые следы на вымытых полах всех домов, даже в больницах, даже в церкви - для него ничего святого нет и не было. Все будут думать, что это мои следы, коситься, ворчать, но я - то знаю, это - Его след.
И это еше не все. Он, ко всему прочему, еще и вор . Да , вор. И довольно ловкий. Сами не заметите, как он обкрадет целый город. Утащит все краски - золотой, багровый, зеленый из парков. Все цвета листвы, стен, даже небо обесцветит, даже людей. Как ты не оденься, какой макияж не сделай - все унесет, а оставит только серый, ну, может, случайно, не заметив, пару клочков золотого, или других оттенков.. но это не от щедрости, не думайте. Просто , он уже не молод, вот и стал рассеянным , с годами; годов - то ему - ого - го сколько.
А еще он очень жадный. Очень запасливый. Все любит прятать. Все и всех. Кого не встретит - хватает и прячет. Людей - в теплые одежды, в транспорт, в дома. Очень любит, когда все сидят, забившись по норам, укутанные по самую макушку. Животных, особенно ничейных, тоже прячет - в подвалы, подьезды. Животным с ним особенно не везет. Если увидит, что какая - нибудь юная кошь наивно не спряталась в норку - все, пиши пропало. Схватит своими ледяными, ветрянными руками, сожмет, закружит. Всю шерсть дыбом поднимет, растрепет. А под шерстью - то самое тепло у коши спрятано. А Этому что - заберет и не помилует. Да еще и обесцветит на последок. Сделает серой. У него таких серых кошек - тьма уже. По всему городу сидят, жмутся. Мерзнут.
Опять. Пришел. Сидит. Смотрит на меня.
Глаз не видно, а смотрит. И листок бумажный в руке сжимает. Не хочет показывать, что в том листке. А там имя его - ноябрь.