– Николай Максимович, вы же с Аленой Долецкой дружите, как вы познакомились?
– Конечно, но моя дружба с Аленой, она не связана с ее профессией. Был, наверное, 99-й год. По-моему, Валентино приезжал. В общем, какой-то был большой сабантуй в Большом театре. Большой театр в этом тоже принимал участие. Меня просили прийти. А я все время говорил: не хочу, у меня спектакль. Мне говорят: Коля, надо прийти, там Долецкая... Опять Долецкая. Я все время слышал о ней негативное, что это самый страшный человек на земле.
– Она тогда была главред журнала «Vogue».
– Я не знал этого. Еще раз говорю: глянец и я – это вообще две противоположные вещи. Другое дело, что меня часто в глянце печатали. Опять-таки фигура, рожа и все остальное.
И вот уже идет это мероприятие. Где-то меня сняли на фоне баннера и так далее. И я стою в углу с бокалом вина, с мечтой только об одном – снять обувь. И так стою, приподняв пятки...
И вдруг ко мне подходит какая-то очаровательная дама, чуть-чуть старше меня, в этот угол покурить. И мы заговариваем. Я говорю, может, вы вина хотите? Она: ой, я буду вам очень признательна. Я быстро сбегал за вином. В общем, мы простояли минут двадцать, болтая. Выяснилось, что мы оба росли в Пицунде. Знаете, когда вы просто заговорили с человеком… В общем, спросить, как ее зовут, мне было неудобно.
– Вы так и не узнали?
– Нет, конечно, и вдруг какая-то девушка подошла к ней и сказала, что пора. Она затушила вторую или третью сигарету и побежала. И я ни имя не узнал, ничего. Потом мы где-то постоянно пересекались с этой красавицей, и она все время ко мне подбегала: как дела? Ну, я что-то отвечал, что-то опять поржали, разошлись, и сев как-то в самолет, взяв журнал, я открываю, а там интервью и написано: Алена Долецкая. И я понимаю, что вот эта красавица, с которой я болтал в углу – вот этот «нехороший человек», о которой все говорили.
Я стал очень смеяться, потому что она очаровательный человек. А меня ею запугивали, что если ты не придешь, тебя вообще нигде не напечатают. Я там прочитал, что она, оказывается, главред «Vogue» и т.д. И потом мы когда встретились, я уже знал, что ее Алена зовут. Ну и так мы подружились. Мы, правда, очень много лет дружим, и очень близко дружим, часто общаемся, часто ездим куда-то вместе.
– У вас разные политические взгляды, вы никогда это не обсуждаете?
– Иногда обсуждаем.
– Спорите?
– Нет. А я сразу говорю: можно мы не будем об этом говорить. Это как обсуждать маму. Я вижу так.
– А свои впечатления по поводу Наоми вы не сверяли с Аленой? У нее же они совершенно другие, она ведь с ней близко знакома.
– Ну, она очень точно написала в книге своей. Просто я не видел ту сторону. Вы поймите. Наоми ко мне пришла ученицей, а с ней она работала как модель. В какой-то момент она с ней стала общаться как с человеком, стала с ней дружить. Я не видел эту сторону. Я думаю, что многие обо мне могут точно так же написать.
– Я не думаю, вы же в людей телефоны не кидали?
– Ой, вы знаете, я такое слышу о себе иногда, что вы в Большом театре если походите, вы такого наслушаетесь... Я один раз слышал, как я с топором бежал за учеником. Даже такое люди рассказывают некоторые. Я так слушаю, как интересно. И как, догнал? Не сказали вам, догнал я его?.. Ну и так далее...
Есть вещи, которым не надо верить. Но мне было интересно на нее посмотреть вблизи. Я лишний раз поразился, какая она красавица. Тогда, когда она ко мне пришла, она была уже не молодая модель, но само очарование.
Я с Синди Кроуфорд тоже общался, потому что она приходила к нашему доктору, к массажисту Большого театра. Синди приехала по каким-то делам в Москву. У нее болела спина, и она пришла к нему на прием. У меня даже где-то должна быть фотография, но я ее не могу найти. Но у него она точно в коллекции есть, где я с ней стою, где он с ней стоит. Я закончил массаж, а она пришла на массаж. Причем она стала раздеваться. Так смешно... Я одеваюсь, она раздевается... Невероятная красавица.
– Я встречалась с Синди и с Клаудией. Клаудия была очень формальная, а Синди потеплее. А Моника Беллуччи вообще теплый человек.
– Вот ее видел недалеко только, когда она Картье в Версале рекламировала.
– К сожалению глянец сейчас отживает свое. Интернет его погубил.
– Он еще знаете почему отживает свое. В глянце та же проблема, что и в Большом театре, в большом балете и в большой опере – личностей нету. Почему мы с вами вспоминаем тех моделей... Там было еще что-то большее, почему они становились звездами.
Из разговора с Надеждой Стрелец