В начале октября 1941 года Василий Борисов был солдатом сибирской дивизии на отдаленном востоке Советского Союза, где, по его словам, "мы ожидали нападения Японии". Но 18 октября его подразделение получило приказ немедленно сесть на поезда и отправиться на запад, чтобы противостоять другому врагу:
"Летом 1941 года мы знали, что немцы продвигаются очень быстро и захватывают советскую территорию, и мы знали, что они технически более развиты, чем мы... мы знали, что ситуация плохая". Двигаясь на запад, Борисов и его товарищи думали, "что многие из нас будут убиты. Мы знали, что война будет тяжелой, и так оно и оказалось. Было очень тяжело... мы чувствовали страх".
Но в морозную советскую зиму все технологические достижения немцев ничего не значили. Это была более простая борьба, в которой Красная Армия могла сражаться на равных. И как только 5 декабря красноармейцы начали контратаковать немцев под Москвой, они становились все более уверенными в себе. "Мы очень сильные и очень подготовленные", - сказал Василий Борисов. "Это сибирский дух. Так людей воспитывают с детства. Все знают, что сибиряки очень крепкие... Я настоящий сибиряк, все знают, что мы крепкие". Василий Борисов считал, что он и его товарищи держались во время битвы за Москву благодаря этому "сибирскому упрямству... Командиры говорили, что сибирские дивизии спасли Москву...".
Вторая причина, по которой Перл-Харбор оказал мгновенное воздействие на Сталина и увеличил шансы Красной Армии на победу над немецким вермахтом, заключалась в том, что он почти сразу же привел к тому, что Германия объявила войну Америке, и таким образом принес Сталину неожиданного союзника с колоссальной потенциальной силой.
Решение Гитлера объявить войну Америке, объявленное 11 декабря 1941 года, часто озадачивало людей, не знающих деталей истории. Почему, когда немецкие войска столкнулись с безмерным вызовом войны на восточном фронте, Гитлер добровольно добавил в список своих противников такого мощного дополнительного врага?