Раннее утро, городская тишина еще только собирается смениться привычным гулом. В дверь позвонили. Заспанными глазами тщетно пытаясь разглядеть того, кто находился по ту сторону двери, мыслями пытаясь сопоставить события последних дней. Не почувствовав какой-то опасности и открыв дверь, в лицо были нервно представлены две ксивы. А первыми словами, услышанными мной в то прекрасное утро были: Московский уголовный розыск.
Рассказав какую-то частушку про некое дело, в котором я не принимал участия, но, возможно мог что-то слышать – меня пригласили проехать с ними в отдел... буквально на пару часов.
Подобные приглашения, как правило, носят безапелляционный характер и служат лишь формальностью. В реальности же, тот кто делает это вежливое предложение готов в любую секунду выхватить свой табельный ПМ если только почувствует какую-то опасность со стороны приглашаемого.
Собравшись на скорую, я, в компании двух оперативников вышел из дома, захлопнув входную дверь привычным движением руки...
В следующий раз, открыть входную дверь своего дома, мне удалось только 10 лет спустя.
Выйдя из подъезда и увидев как со всех сторон к нам стягиваются коллеги моих утренних визитеров, странное понимание – что это не просто поездка на часок в отдел – с необычайной ясностью овладело мной. Это была тихая и спокойная, старая и добрая – приемка.
Если при приемке, вас не укладывали лицом в пол, обильно снабжая открытые части тела профилактическим, отточенным до автоматизма пинающими движениями ног давлением – то любезный конвой вам обеспечен до прибытия в отдел, как минимум. Грубить и бить не будут.
Не помню, о чем были тогда мои мысли, пока мы ехали по просыпающейся Москве, но точно можно сказать, что не было во мне ничего того, что могло бы намекнуть на долгое расставание со всем, что мне нравилось и было дорого.
И где-то на другом конце нашей необъятной, слегка облитый кашей баландер, открыв кормушку произнес: Кипяток брать будете?