Притихшее было сердце скакнуло вновь. Гомер еще не умел выразить это словами, но уже знал наверняка: он ее нашел

Притихшее было сердце скакнуло вновь. Гомер еще не умел выразить это словами, но уже знал наверняка: он ее нашел. После стольких ночей, проведенных в бесплодных попытках вообразить свою будущую героиню, придумать ей губы и кисти рук, наряд и аромат, движения и мысли, он вдруг встретил живого человека, который в точности соответствовал его желаниям. Нет, раньше он представлял ее себе совсем не так... Более изящной, более плавной и уж точно более взрослой. Она оказалась куда жестче, в ней было слишком много острых углов, и, заглядывая ей в глаза, вместо теплой томной поволоки старик натыкался на два ледяных осколка. Она была другой, но Гомер знал: это он заблуждался, это он не смог правильно угадать, какой она должна быть.
Ее загнанный взгляд, искаженные страхом черты, скованные руки интриговали старика. Пусть он был мастером пересказывать байки, но писать трагедии как та, что должна была произойти с этой девушкой, ему было не дано. Ее беспомощность, обреченность, чудесное спасение и то, как ее судьба вплелась в их историю, означали: он на верном пути.
И пусть она еще не произнесла ни слова, он был готов поверить ей авансом. Ведь, кроме всего прочего, девчонка – со своими белыми, встрепанными, кое-как обкорнанными волосами и острыми ушками, с вымазанными в копоти скулами и обнаженными резными ключицами – неожиданно белыми, уязвимыми, со своей по-детски пухлой, прикушенной нижней губой – была по-особенному красива.
К его любопытству примешались и жалость, и внезапная нежность.
Старик приблизился и присел рядом с ней на корточки. Она съежилась и зажмурила глаза. «Дикарка», – подумал он. Потрепал ее по плечу, не зная, что сказать...
– Пора уходить, – вторгся Хантер.
– А что с... – Гомер вопросительно кивнул на девчонку.
– Ничего. Не наше дело.
– Нельзя ее здесь бросить одну!
– Проще пристрелить, – отрезал бригадир.
– Я не хочу с вами идти, – неожиданно собравшись, произнесла девушка. – Только снимите
наручники. Ключи должны быть у него, – она указала на безликий сломанный манекен.
Хантер в три движения обыскал труп и выудил из внутреннего кармана связку жестяных
ключиков. Швырнул их девчонке, оглянулся на старика: – Все?
Гомер, все еще пытаясь отсрочить расставание, спросил у нее:
– Что этот нелюдь с тобой сделал?
– Ничего, – отозвалась она, ковыряясь в замке. – Не успел. Он не нелюдь. Обычный человек. Жестокий, глупый, злопамятный. Как все.
– Не все такие, – возразил старик без особой убежденности.
– Все, – упрямо сказала девчонка, морщась, но вставая на затекшие ноги. – Это ничего.
Оставаться человеком – тоже непросто.