Небольшой рассказ о семье Шарогородских (из воспоминаний полковника Владимира Андреевича Костенецкого, дополненных собственными изысканиями в архиве автора ИстБлога).
До революции это была весьма хорошо обеспеченная семья, а кто-то из её состава даже, якобы, являлся поставщиком императорского двора России.
Ефим Шарогородский окончил в своё время Петербургский политехнический институт, да ещё и некое высшее учебное заведение в Мюнхене. Был он талантливым инженером, некоторое время отвечал за водопроводные сети города Симферополя, однако прямо перед войной отсутствовал. Поговаривали, что находился в заключении...
Раиса Наумовна (урождённая Вайсборд), его будущая жена, окончила русскую классическую гимназию, знала языки - французский, немецкий, английский, греческий, латынь, была принята в высшем дворянском обществе, ездила на балы в офицерское собрание (много позже, рассказывая об этом, наигрывала мелодии вальсов)... Да, что-то не больно это вяжется с якобы имевшем место ... но не будем уточнять, с чем именно, в прежней России...
Их дочери, к 1941 году им было 16-17 лет... Со старшей, Фисой, как она себя называла (полное имя Эсфирь) и познакомился Володя Костенецкий; училась она в "параллельном" классе той же 2-й Симферопольской школы.
Им удавалось проводить вместе некоторое время; Владимир рассказывал девушке о своём увлечении историей, особенно, периодом Наполеоновских войн. Много читая, он имел по этим сюжетам весьма значительные знания. И что сейчас показалось бы странным, Фиса слушала с большим интересом, даже и сама как-то комментировала услышенное...
Её родители относились к Володе по-доброму, а дружба молодых людей постепенно превращалась в ещё более сильное чувство. Выпускной вечер, как уже отмечалось, состоялся для бывших учеников десятых классов 19 июня 1941 года.
На вечере Фиса пела романс "Соловей", и исполняла песню из кинофильма "Моя любовь" (тайно посвящая её Володе), аккомпонировала себе на школьном рояле...
... Бывший где-то в другом городе "старик Вайсборд" в начале июля прислал дочери и внучкам письмо, содержавшее фразу: "Я верю в русский народ!".
Фиса провожала Владимира в армию, пришла вместе с его мамой, Марией Яковлевной. Подарила на прощание букет цветов, засушенные лепестки которых он некоторое время хранил в планшете вместе с письмами. Этот планшет был утрачен только во время тяжёлого ранения (4 октября 1942 года).
Фиса поступила в Медицинский институт и несколько недель успела проучиться в нём. Институт был эвакуирован в Сочи, она же не смогла уехать, осталась с сестрой, мамой и бабушкой в городе Симферополе. В оккупации прожили примерно месяц...
Первые появившиеся в городе немцы были относительно лояльны к местному населению. Сохранился рассказ Марии Яковлевны о том, что младшая сестра Фисы, Люба - очень живая, "боевая" девушка, когда мыла пол в доме (а у них остановились какие-то немецкие солдаты), то "гоняла" немцев, которые ей беспрекословно подчинялись, переходя с места на место.
Однако ситуация изменилась очень быстро и крайне трагически.
В конце ноября или в начале декабря 1941 года мама при встрече с Марией Яковлевной попросила передать "последний привет для Володи в память о Фисе". Она уже знала, что оккупанты организуют некий "сбор" еврейского населения.
Евреи города Симферополя в большинстве были расстреляны на 7-м (или 8-м) километре Феодосийского шоссе. Семья Шарогородских (мама - Раиса Наумовна, 1890 [года рождения], две дочери - Фиса [так в документе] Ефимовна, 1923 (24?) и Любовь Ефимовна, 1925, их бабушка "старуха Вайсборд", 1861, проживавшие по адресу: улица Льва Толстого, дом 34...
Все они - в списке расстрелянных граждан по городу Симферополю. Автор ИстБлога нашёл список тогда ещё в ЦГАОР СССР (ныне ГАРФ), фонде [Р-] 7021 (Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников ...), описи 9, деле 47. Шарогородские перечислены на развороте листов 14 (оборот) - 15.
Список хранится и в Государственном архиве Республики Крым (Ф. Р-1289. Оп. 1. Д. 1. Л. 3–16).
Организаторами и участниками злодеяний в Крыму в числе прочих были признаны военнослужащие 853-й немецкой военно-полевой комендатуры. Некоторые из них выявлены в лагерях немецких военнопленных в Свердловской области в апреле 1946 года.
Л.П. Берия оставил следующую резолюцию на документе: "Судить на закрытом суд[ебном] заседании в[оенного] тр[ибунала], в печати ничего не публиковать как о самом процессе, так и о приговоре. Переговорите со мной. 27.VII.46". См. ГА РФ. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 149. Л. 43-52.