⇦ предыдущая часть
В 1613 году атамана ″лёгкой станицы″ от войска Донского, Гаврилу Стародубова, явившегося в Москву бить челом царю Михаилу Фёдоровичу по случаю его восшествия на всероссийский престол, приняли с честью, и на приезде и на отпуске щедро одарили как атамана, так и всю его станицу. Главнейшим поводом к такому ласковому приёму послужило то обстоятельство, что из Москвы в это время снаряжали в Турцию посла, Солового Протасьева, с извещением о восшествии на престол нового царя и с намерением склонить Турцию помогать России в войне против Польши.
Проводив Протасьева в Турцию, казаки отправили в Москву атамана Бедрищева с челобитной о жалованье, причём – ″в сильных выражениях изъявляли они свою благодарность государю за милосердие к ним и повторяли уверения в беспрекословном повиновении и в готовности жертвовать за него жизнью″. Царь вручил Бедрищеву похвальную грамоту войску Донскому и знамя, впервые войску высочайше пожалованное. В следующем же 1614 году на Дон к казакам был отправлен дворянин Иван Опухтин, из расспросных речей которого в рукописи Сухорукова вычеркнуты следующие места:
И Иван им подал государеву грамоту и явил им государево жалованье: деньги, сукна, зелье, свинец, селитру, серу, запас, что с ним прислано, и говорил им, по государеву наказу, речь, чтобы они государю служили и о его государских делах радели и промышляли по царского величества грамотам и как к ним писано царского величества от богомольцев – от митрополитов и от архиепископов и епископов и от всего собора и царского величества от бояр и от всяких чинов людей. И атаманы и казаки против речи его говорили: рады они царскому величеству служить и кровь свою против его государевых недругов и изменников проливати, покаместа они живы, да не токмо что кровь проливати и до смерти биться, сколько Бог поможет, и велели были петь молебны, и из пушек и из мелкого ружья стреляли, не вытетчи государевы грамоты, и иные атаманы и казаки говорили: наперёд вычесть государеву грамоту и услышать царское милостивое жаловальное слово, и велели честь грамоты, и слушали все, сняв шапки, с радостью.
Грамота читалась в кругу, среди которого стояло царское знамя, а под знаменем лежал казак, осуждённый кругом на смерть за участие в самозванщине. Казаку этому, по прочтении грамоты, ради царского здоровья, была дарована жизнь…
А как ему сказали, что для царского величества имени ему казнь отдана, и атаман Епиха Радилов на него бранил и тязал его много, а говорил: пора придти в познанье, – их воровством и смутными словами, сами они ведают, какие крови в Московском государстве разлилися, а всё от их воровства и от смутных слов, что вмещают в простые люди, уж они ходят по горло в крови христианской, а ныне Бог, милосердуя о роде христианском, дал нам всем государя, царя правды и милости, и они б, собаки, от своих зол перестали, а не перестанут, и их злодеев всех Бог побьёт, где кто ни будет. И велели тотчас готовить столы – класть доски и скатерти настилати, и царское жалованье пили и ели и его, Ивана, подчивали.
И жил он, Иван, на Дону пять недель, ждал государева посланника от турского, Солового Протасьева, а с ним было воронежских казаков 112 человек, и на Дону он заболел, и людей, которые с ним были, взяла болезнь мыть, и атаманы и казаки отпустили его на Воронеж со всеми с теми людьми, а сами разъехались по городкам, а ему, Ивану, сказали, что ему тут жить не у чего: Соловому не бывать, а людям, которые с ним, с болезни помереть.
Дело в том, что казаки принимали дворянина Опухтина ″в Смагине юрте Чертенского″, каковой юрт, вероятно, не отличался благоприятными для здоровья условиями, а может быть, и казачье потчевание обладало предрасполагающими к мыту свойствами для сторонних людей, так как сами казаки чувствовали себя, по видимому, очень хорошо.
Кроме того, о том же посольстве Протасьева в рукописи Сухорукова зачёркнуты следующие места: В отписке Ивана Одадурова, привезённой в Москву 6 января 1615 года, между прочим, изображено:
А сказал мне, холопу твоему, про твоего государева посланника, про Солового Протасьева да про дьяка Михайла Данилова и про турского чеуша: пришли они из Азова на Дон в Черкасские юрты, и казаки приняли их с великой честью, а зимовать им на Дону в Черкасских юртах, а с Дону им к твоим государевым украинным городам зимой идти некоторыми мерами не мочь. А как Соловей Протасьев и дьяк Михайла Данилов пришли на Дон и атаманом и казаком, и турского царя посланника Алей-чеуш учал у Солового Протасьева и у дьяка Михайлы Данилова просить корма, и Соловей Протасьев и дьяк Михайло Данилов учали его турского посланника отговариваться в кормах: здесь поле, кормов взять негде, а люди вольные, живут на Дону своей волей, а едят рыбу да траву, а как придёшь к государя нашего украинным городам, и тебе будет царское жалованье, встреча с кормом сполна. И чеушь Алей говорил Соловому Протасьеву и дьяку Михайлу Данилову: были вы у государя нашего Ахмат салтанова величества, и государь наш Ахмат салтан посылал вам на встречу со своим жалованьем, с кормом и с питьём. И Соловой Протасьев и дьяк Михайло Данилов учали турскому посланнику Алею-чеушу кормы давать, покупаючи в Азове, а деньги и золотые займуют на Дону у казаков и у тезиков торговых людей, которые идут к тебе, государь, с товары к Москве.
И далее: – Да мне же холопу твоему, сказывали Ковыла Хирин да воронежец, сын боярский, Микита Иловлинский да донской атаман Денис Иванов: слышали они на Дону в городках у казаков, говорят атаманы и казаки меж собой, а боятся Запорожских черкас приходу на твоих государевых посланников и на турского царя посланника Алея-чеуша, потому которые были черкасы с атаманы и казаки на Дону, и как твой государев посланник Соловой Протасьев и дьяк Михайла Данилов и турский чеуш пришли из Азова на Дон в Черкасские юрты, а черкасы, которые были на Дону, поехали с Дону на Запороги, а иные поехали в Литву, а остальные, с атаманы и казаки на Дону, Запорожских черкес атаман Яков Шеховничей, и атаманы и казаки Якова спрашивали: нет ли у них которого помышления над государевыми посланниками и над турским чеушем? И про тех черкас спрашивали атаманы и казаки, которые от них с Дону поехали в Запороги, и Яков Шеховничей сказал атаманам и казакам: за тех я черкас имаюся, которые остались со мной и с вами на Дону, а за тех я не имаюсь, которые поехали с Дона в Запороги и в Литву, люди они вольные, и надобно от них беречься накрепко. А говорят атаманы и казаки на Дону, а чают одноконечно черкасского приходу на твоих государевых посланников и турского посланника Алея-чеуша, потому что они ославились, а чают с ними многия казны. Да мне же, холопу твоему, сказывал Ковыла Хирин: как твои государевы посланники шли морем из Царя-гряда, и на них черкасы и литва хотели приходить на море, против Чугурской косы, ниже Калмиуса, и они стояли в Кафе 15 день, а из Кафы их посылали проважать до Азова…
На упрёки, сделанные московским посланникам, Мансурову и Самсонову, придворными турецкого султана, для чего царь присылал казакам своё хлебное и денежное жалованье, они ответили:
Для того, как великого государя нашего царского величества посланники Соловой Протасьев да Михайла Данилов были у великого государя вашего и пошли вместе к великому государю вашему государя вашего посланник Алей-чеуш со своими купеческими людьми пришед на Дон, зимовал у казаков в Черкасском городке, и донские атаманы и казаки великого государя нашего посланников Солового Протасьева и Михайла Данилова и великого государя вашего посланника же Алея-чеуша со товарищи встретили всеми людьми с великой честью и зиму их всю кормили.
Пользуясь расположением Московского двора по этому случаю, казаки отправили к царю посольскую станицу с челобитной на право беспошлинной торговли в украинских городах, на что от царя последовала на Дон жалованная грамота ″за красной царской печатью″, по времени первая в этом виде и содержании, в которой, между прочим, изъяснено, чтобы казаки не только свободно ездили в украинские города с товарами, но и без товаров бы – ″с родимцы своими виделись повольно″. Грамота эта писана в 1615 году, в сентябре, и адресована так: – ″На Дон, в нижние и верхние юрты, атаманам и казакам, Смаге Степанову да Фёдору Тотире да Епихе Радилову и всем атаманам и казакам″.
А ровно за год перед этим царь указал заведовать донскими делами Посольскому Приказу наравне с делами иностранных государств, тогда как прежде эти дела производились по Разряду, и с того времени между Доном и Москвой установились правильные и прочно организованные сношения.
⇦ предыдущая часть | продолжение ⇨
Навигатор ← Из истории области войска Донского