ЭСКИЗ ПЕРВЫЙ
Новый год, ну конечно Новый год, что еще мы вспоминаем если зима, если детство. Мне где-то четыре,
мама взяла меня в поход по магазинам. Я недавно только узнал, что из этих палочек, кружков, крючочков, называемых буквами, складываются слова, которые мы говорим. Меня так поразило это. Как же
они хорошо придумали! Эти взрослые! Универмаг. Напротив хлебный, между ними, чуть в сторону, двухэтажный клуб. Между тремя этими зданиями центральная площадь нашего поселка и мы идем по ней с мамой. Мне немного жутко, но весело смотреть в освещенные, украшенные к празднику, окна заснеженных домов. Я показываю своей маленькой ручкой на вывеску "УНИВЕРМАГ"и спрашиваю у мамы что там за буквы.
Та терпеливо отвечает и ей, видимо, совсем не страшно среди этих окон, незнакомых людей на огромной площади. Наоборот, она даже разговаривает с кем-то, смеется. А дома отец, еще живой тогда,
высокий, стройный. Они с мамой развесили в прихожей, под потолком, гирлянду из больших, величиной почти с кулак, разноцветных фонарей. Повесили и выключили свет. И я бегал из освещенного зала через
прихожую с фонарями в темные комнаты. И снова было жутко и весело. И никогда в жизни я не узнал большего волшебства, чем таинство этих тусклых разноцветных фонарей. Как же хорошо они это придумали! Эти взрослые...
ЭСКИЗ ВТОРОЙ
А вот я чуть постарше и снова предновогодний декабрь. Мама никогда не любила рано ставить елку, говорила надоест, а мне хотелось этого начиная уже с первого снега. Но вот числа двадцать седьмого, наконец, притащили домой заснеженную, сильно пахнущую ель, открыли коробки с советскими еще игрушками и начали наряжать. Сестра, совсем маленькая, в светлом платьице, год, два, не больше. Нужно было следить чтоб она ничего не разбила, не поранилась. Мама, всегда знающая что и как, руководила процессом, смеясь и подшучивая. Наконец, готово. Наряженная елка встала на свое законное место в углу зала. Две гирлянды на ней. Одна совсем старая, советская, разноцветные шишки, вторая чуть новее в виде причудливых маленьких фонариков. Я любил гасить большой свет, включать гирлянды и ложился на спину, так что голова моя находилась прямо под елкой. Мигали шишки и фонарики. Игрушки, висящие на нитках, медленно поворачивались вокруг своей оси. Так мог лежать я часами. Может это и странно. А может это та самая свобода, такая очевидная и понятная для неразумных детей.
Тридцать первого декабря мы пошли отмечать Новый год к бабушке. Приехали близкие родственники, сразу стало шумно, суетно. Запахло салатами, вареной картошкой и чем-то мясным. Из детей были я, двоюродный брат, двумя годами младше и моя совсем маленькая сестренка. Подарков мы ждали уже с утра. Аккуратно намекали взрослым, что может пора отдать нам посылки от деда Мороза, но те говорили дождаться вечера и не путаться под ногами. И вот, ближе к полуночи, нас хитростью выманили в другую комнату, а когда вернулись, под елкой лежали уже наши подарки. Мы с нетерпением ушли в укромное место, распаковали, рассмотрели, порадовались. Сразу начали играть. И было весело. По-настоящему весело. Я играл и думал как это здорово вот так собираться всем на Новый год. Как же хорошо они это придумали. Эти взрослые.
Где-то в старых альбомах до сих пор есть эта фотография. Я занят игрой, брат удивленно смотрит в камеру, сестра улыбается...
ЭСКИЗ ТРЕТИЙ
Вот позвони мне сейчас и позови прогуляться. В ответ будет множество вопросов. А куда? А зачем? А кто будет? А когда было мне лет десять, хорошей погоды было более чем достаточно. И вот ясный зимний день. Затеваю покататься на лыжах. С собой я любил брать нашего пса Дружка, первого моего четвероногого друга. Позже, мне случайно пришлось стать свидетелем его смерти , это стало первым осознанным неприятным шоком в моей жизни. Но пока он жив и активен. Завидев меня еще издалека, пес начинал радостно прыгать, повизгивая и как будто улыбаясь. Я отвязывал его от конуры, он срывался с места как сумасшедший, но далеко не убегал. И вот иду. Иду обычным лыжным шагом, отталкиваясь палками. Вокруг все покрыто инеем и снегом, все абсолютно белое, а вверху синее. Не единого облачка на небе, только ярко-синий купол над ослепительно-белой поверхностью земли. Выхожу на широкую автомобильную дорогу, машин у нас в поселке мало, поэтому ничто не мешает мне. Сугробы по бокам скрывают нижнюю часть белых деревьев, стоящих слева и справа от дороги. Тишина. Только слышится хруст снега под лыжами. А еще короткий отрывистый сигнал железнодорожной станции, похожий на "пик", выстреливает в разряженный зимний воздух и разносится эхом по округе. Дружок бежит всегда чуть впереди, словно знает мой маршрут заранее. Иногда он останавливается, лает, вынюхивает что-то или просто резвится в глубоком снегу. Довольно сильный мороз покусывает мои детские еще не огрубевшие щеки, но мне не холодно. Мне даже немного жарко от лыжной ходьбы. Почувствовав усталость, я останавливаюсь и подзываю Дружка. Глажу его по голове, чешу за ухом. В ответ он пытается лизнуть меня в лицо, но я уворачиваюсь и смеюсь. Потом иду дальше. И мне было хорошо. Я не понимал еще тогда слова "счастье" и уж тем более не осознавал его, но сейчас, если меня просят представить зимний пейзаж, то вижу белую дорогу, сугробы на обочинах и ветви деревьев, как будто из снега, на фоне чистейшего синего неба...
ЭСКИЗ ЧЕТВЕРТЫЙ
Мне восемнадцать. Общежитие института. Зима. В комнате невыносимо холодно, топили плохо, а старые окна, хоть и заклеенные, совсем не держали тепла. Ночью приходилось спать под двумя толстыми одеялами. Если сильные морозы еще и в одежде. В то время только появились мобильные телефоны, появился он и у меня. Помню я поставил себе на будильник какую-то грустную фортепианную мелодию. И вот раннее утро. Срабатывает будильник. Начинает играть эта мелодия, пытаясь меня разбудить. А мне так не хочется вылезать из-под теплых одеялок в этот жуткий холод. Пытаюсь заставить себя, ворочаюсь в надежде хоть как-то проснуться, но все напрасно. Я снова засыпаю, и под влиянием этой грустной мелодии мне снится что-то трогательное, меланхоличное. И даже во сне я понимаю, что пора уже вставать, совсем пора! Но, думаю, вот еще чуть-чуть, еще немного посмотрю этот сон и встану. Так прошло минут двадцать. Наконец, устав от этой борьбы, рывком скидываю с себя одеяла и быстро встаю.
От холода моментально просыпаюсь, иду умываться, пить чай с бутербродами. Потом надеваю зимнюю куртку и иду на пары.
Впереди был учебный день. Впереди была молодость. Впереди была целая жизнь...