Старая, рассохшаяся от времени дверь поскрипывала на ветру: - Ох-ох-ох! Дверь висела на одной петле, и с каждым порывом ветра ее ударяло об косяк. Сквозь щели в досках было видно пустоту в давно покинутом жильцами доме. Когда ветер прекращался, дверь засыпала и видела чудесные сны. Она видела во сне свою юность, бегающих детей, счастливых взрослых. Это было замечательное время. Потом наступила зрелость, и в доме стало тише. Война сильно подкосила ее хозяев. Кто погиб, а кто после войны уехал в город. В доме оставалась только старая женщина. Но несколько лет назад и ее не стало. Теперь в доме пусто и совсем тихо. Дверь вздрогнула от порыва ветра и, ударившись об косяк, прокряхтела: - Ох-ох-ох! И опять только ветер нарушал тишину старого дома.
Старая, рассохшаяся от времени дверь поскрипывала на ветру:
- Ох-ох-ох!
Дверь висела на одной петле, и с каждым порывом ветра ее ударяло об косяк. Сквозь щели в досках было видно пустоту в давно покинутом жильцами доме.
Когда ветер прекращался, дверь засыпала и видела чудесные сны.
Она видела во сне свою юность, бегающих детей, счастливых взрослых. Это было замечательное время.
Потом наступила зрелость, и в доме стало тише.
Война сильно подкосила ее хозяев. Кто погиб, а кто после войны уехал в город.
В доме оставалась только старая женщина. Но несколько лет назад и ее не стало. Теперь в доме пусто и совсем тихо.
Дверь вздрогнула от порыва ветра и, ударившись об косяк, прокряхтела:
- Ох-ох-ох!
И опять только ветер нарушал тишину старого дома.