Недавно я посмотрела интервью Божены Рынска у Надежды Стрелец и меня обдало холодным потом на моменте, когда Стрелец говорит Божене о том, что ей пророчили карьеру величайшей писательницы, а она по итогу стала всего лишь светским хроникёром и закопала свой талант. И что даже Татьяна Толстая на "Школе злословия", "цать" лет тому назад говорила, что Божена использует свой потенциал не на 100% (то, что они потом посрались на фейсбучном поле - к делу не относится).
Я знаю, что я не стану великим писателем современности, но одно я знаю точно. Я одна из лучших в умении налить воды во вступлении до самой сути дела.
У меня умерла подруга.
(И вы скажете, что это запрещённый приём и мы уже читали что-то подобное несколько постов ниже (на Фейсбуке), но давайте я буду с вами честна. Меня уже многие годы ничего не трогает и я считаю за счастье то, что мне захотелось ретранслировать свои воспоминания именно сейчас, именно об этом и именно в такой форме. Потому что это правда. Потому что это случилось. Потому что мне до сих пор больно.)
До того, как это случилось, в моей, в нашей жизни, происходили события, каждое из которых достойно отдельного рассказа. Но сегодня я, вдруг, обнулившись в диджитал-пространстве, путём сброса телефона до заводских настроек, включила свой старый плейлист, в котором заиграла песня Земфиры (которую я, к слову, не слушаю уже лет 5, если не больше). "Созрела". Для кого-то эта песня ассоциируется с подростковым периодом, становлением и т.д.
Но для меня эта песня навсегда ассоциируется с выставкой в Манеже.
2008 год. Стоит отметить, что время с 2005 по 2008 было вообще каким-то космическим, волшебным, свободным. Когда я вспоминаю эти годы, то слово "свобода" - первое, что приходит в голову.
Так вот, мы всем миром готовились к Арт-Манежу. Это был переломный год во всех смыслах, потому что много лет до этого у Стеллы был один директор - Женечка, которая, по неизвестным мне обстоятельствам, отошла от дел. На её место пришла девушка Катя, у которой была дочь-инвалид и сердобольная Стелла то и дело говорила, что "МЫ ДОЛЖНЫ ПОМОЧЬ КАТЕ И ЕЁ ДОЧКЕ". Для чего, зачем и почему - не уточнялось, но, тем не менее, Катя на какое-то время задержалась в помощниках и эту выставку мы готовили все вместе.
Манеж-2008 года, огромный выставочный стенд за хуилиард рублей, который моя мама задекорировала в стиле будуара. Концепция была такова, что выставка- выставкой, но гедонистическую натуру не задрапируешь сатином и органзой, как ни крути. Посередине стенда стоял стол с баранками, конфетами, вином и мацой, а по углам - колонки, из которых на весь Манеж гремела Пугачёва на репите. Уж не знаю, какие божественные силы хранили нас в тот день, потому что сотрудники Манежа буквально атаковали бедную Катю, то и дело просив сделать музыку потише.
Почему я скучаю по тем временам? Потому что сейчас такой общности уже нет. Она стёрлась с лица матушки-Земли.
К чему я это? А к тому, что праздник должен продолжаться, поэтому мы со Стеллой, с моей мамой и ещё несколькими нашими друзьями в наглую прошлись по выставке, сказав всем её участникам, что у них есть только два выбора: кайфануть вместе с нами или волочить своё унылое существование до конца вечера. Через полчаса на нашем стенде был ажиотаж. Художники, гости, коллекционеры, друзья. Это был такой кайф. Такой драйв. И мы все слились в этом ощущении счастья. Бедная Катя не могла расслабиться, потому что это всё было вообще не её. И тут заиграла Земфира. Та самая песня, о которой вы уже, наверное забыли, а я запомнила на всю жизнь, как посередине этой художественной вакханалии отплясывала Катя вместе со Стеллой и, казалось, что в этот момент эта девочка, которая "созрела", забыла обо всём. И о том, что ей здесь некомфортно, и о бессонной ночи, и о больной дочери. Мы все забыли обо всём. Маленький мир. Маленький стенд. Неплохой сюжет для какого-нибудь ситкома с готовыми декорациями о жизни московской богемы нулевых.
И где-то вдали Лёня Голубков, изрядно перебрав, бегал со спущенными штанами в ярко-фиолетовом баклажановом бархатном пиджаке и кричал: "Всем сосать!"
Смеркалось. Мы с мамой и её подругой Леной Медведевой (тот случай, когда любые совпадения с реальными персонажами далеко не совпадения) одни из последних уходили с выставки. Вообще, Лена Медведева - это не женщина и не человек, это уже бренд. Если вы увидели её хотя бы один раз, вряд ли когда-либо забудете. Потому что бывают такие женщины, не-за-бы-ва-е-мы-е. Рыжая копна волос, сногсшибательная энергия, вся в красном, на красном, с красным, во имя красного, естественно, на красной машине. Как истинная женщина, забыв, где припарковала машину (а это были те заветные времена, когда парковка в центре была хаотично и главное - бесплатной!), Лена замечает вдалеке очертания своей машины, которую бравые ребята из дорожной службы грузят на эвакуатор. Слышан визг, крик, плач и стремительная фигура моей матери, которая в секунду оценила ситуацию, направляющаяся к эвакуаторщикам. Я не знаю, что она им сказала, с учётом того, что до этого дня никто из нас не знал, что если водитель успел подойти к эвакуатору до того, как машину забрали, они обязаны её снять, выписав штраф. Поэтому, когда машина медленно опустилась обратно на асфальт, это казалось чудом.
Не слишком ли затянуто и скомкано ли? Но не таким же ли образом все эти воспоминания мелькают в нашем сознании? Эти вспышки на Солнце. Эти моменты, возвращающие нас в прошлое. Для кого-то печальное, а для кого-то счастливое. Не так ли мы рассказываем эти истории? В такие моменты, как сейчас, когда обрываются нити, когда мы отдаляемся друг от друга на километры, даже будучи в метре, остаются только они. Воспоминания. Вспоминания. И, как говорил мой учитель истории, который, к сожалению, тоже остался лишь воспоминанием в сознании своих учеников: "Каждое предание - это лишь символ, как "Соловей-Разбойник" - это ведь не человек с нечеловеческим свистом, а иноземцы с саблями, которые издавали соответствующий звук. Каждое предание - это воспоминание. Которое, пока мы его храним, оно живёт. Как и люди. И их символы."