Где ты был, солдат? Эти затруднения разрешены несколько недель назад.

Где ты был, солдат? Эти затруднения разрешены несколько недель назад. Исследования доктора Даудера наконец принесли плоды. Получив необходимую защиту, наши рабочие сумели за последние недели продвинуться дальше, чем за предыдущие два года. Проблема решена! Однако ты сам представляешь совершенно иную проблему. Взгляни на свою форму, солдат! Почему на твоих брюках лишние швы? Это противоречит уставу. Да и твое общее физическое состояние оставляет желать лучшего. — Он покачал головой и подытожил: — Возвращайся на кладбище, солдат. Проверка будет продолжаться две недели и в случае необходимости будет продлена до месяца, чтобы оценить нашу производительность. Займи себя на месяц на кладбище. Кроме того, учитывая характер твоих обязанностей, я даю тебе разрешение… нет, я требую, чтобы ты носил гражданскую одежду и берег форму. А в случае, если инспекция сочтет нужным осмотреть кладбище, ты должен заняться чем-нибудь полезным в другом месте. Ты уловил направление моих мыслей, солдат? Я уловил в том числе и его оскорбление, но проглотил его. Сейчас на кону стояло нечто большее, чем моя оскорбленная гордость. — Я вас понял, сэр. Я позабочусь о том, чтобы инспекторы не увидели меня или не опознали во мне солдата вашего полка. — Я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно. — Но прежде чем я исчезну, сэр, я бы хотел сообщить вам важные сведения о спеках и деревьях в конце дороги. — Ну, тогда сделай это, солдат, а потом уходи. Проверяющие прибыли вчера ночью. Очень скоро я должен присоединиться к ним за завтраком в офицерской столовой. Я не могу опаздывать. — Да, сэр. Я вдруг понял, что не продумал, как сообщить полковнику мои сведения, не упоминая о своих прогулках по лесу со спеками. Я подумал о том, чтобы представить все как слухи, но не забывал, что тем самым не оправдаю их доверия. Я обещал Джодоли и старейшему изложить полковнику их дело. И я должен это сделать. — Сэр, прошлой ночью я был в лесу вместе с Джодоли. Он — великий спеков. Мы можем называть его волшебником или магом. Он — хранилище магии своего народа. Я замолчал, надеясь, что полковник проявит какой-то интерес. Он забарабанил пальцами по столу. — Да, солдат, не сомневаюсь, что так и есть, — язвительно согласился он. — И этот великий сказал тебе… — Деревья в конце дороги, которые мы собираемся срубить, крайне важны для спеков. Они содержат души старейших спеков. Их советников. Нечто вроде духов предков. Деревья священны для них, — продолжал объяснять я, тщательно подбирая слова. Как только я упомянул о деревьях, глаза полковника сузились. И с каждым новым описанием его выражение лица становилось все более жестким. — Это и есть твои сведения? — сурово спросил он меня, когда я умолк. — Все, что ты хотел сказать? — Да, сэр. Точнее, не совсем. Тот страх, который мы ощущаем в конце дороги, мрачность, пропитавшая город, — все это магия спеков. Если мы перестанем угрожать деревьям, она уйдет. Если мы отступим и наметим другой путь через горы, не пересекающий их священные рощи, Геттис снова станет мирным местом.