Меня что-то отвлекло от его слов, я ощутил еще одно едва заметное присутствие.

Меня что-то отвлекло от его слов, я ощутил еще одно едва заметное присутствие. Древесная женщина находилась совсем рядом с нами. Чужая скорбь омыла меня, и мне вдруг захотелось навестить обрубок дерева и вновь почувствовать ее присутствие, пусть и истощившееся. — Пойдем со мной, — сказал он, и я вздрогнул, словно пробудившись ото сна. — Задай свои вопросы старейшим. — Куда? — Туда. В сумраке он указал в сторону долины и вонзающейся в нее дороги и, не дожидаясь моего ответа, зашагал вперед; я последовал за ним. Сначала никакой дороги видно не было, и спуск казался довольно крутым, но вскоре Джодоли вышел на звериную тропу, ведущую по склону в долину. Я последовал за ним в густую темноту под деревьями. Луна стала лишь серебристым воспоминанием, и я поразился тому, как быстро мои глаза приспособились к мраку. Следуя за Джодоли, я заметил странную вещь. Для столь крупного мужчины он двигался удивительно легко. Не было ни тяжеловесного раскачивания, ни тяжелой поступи. Он дышал через нос, и я был впечатлен тем, как быстро он движется, совершенно не уставая. Потом я сообразил, что спокойно поспеваю за ним. Интересно, как быстро я двигался во сне, чтобы дойти от дома до холмов древесного стража, да еще и в темноте? Я ненадолго задумался, действительно ли мы здесь находимся или же я иду не в собственном сне, но через сон этого места. Ощущение нереальности происходящего усилилось, когда я уловил в полнейшей тишине шепот. Кто-то тихо разговаривал вдали. Я бы мог принять эти звуки за шелест листвы, вот только ветра не было, и в них явственно слышались ритмы речи. Я пытался понять, о чем они говорят, но не различал слов, лишь интонации тревоги и гнева. Когда мы спустились в долину и нас окружили лесные гиганты, шепот стал громче. Я предположил, что Джодоли ведет меня на сборище спеков куда-то в конец дороги. Интересно, чего он хочет? Мне не слишком-то хотелось оказаться единственным гернийцем среди толпы разгневанных спеков. Я замедлил шаг. — Где они? — резко спросил я. — Я слышу их шепот. Сколько их там? Он остановился и озадаченно оглянулся на меня. — Они, как ты и сам видишь, вокруг нас. Мне как-то не приходило в голову их считать. Он на пару шагов вернулся ко мне, на его лице отчетливо читалась зависть. — Ты уже можешь их слышать? Не прикасаясь к ним? — Я слышу шепот. Я не могу разобрать слов, но слышу, что они шепчут. Джодоли немного помолчал, а потом вздохнул. — Оликея права. Ты полон магии и всегда будешь сильнее, чем я могу надеяться стать. Я все еще ничего не слышу. Мне всегда приходится сосредоточиваться и использовать много магии, чтобы подолгу их слушать. Иногда Фирада ругает меня за это, поскольку дважды я использовал столько магии, что терял сознание, и ей приходилось меня искать. А когда она меня находила, оказывалось, что моя кожа мне велика. Она была вынуждена кормить меня много дней, чтобы восстановить мою силу. Она говорит, что от меня нет пользы для народа, когда я лишь слушаю, и что я трачу впустую запасы, которыми обзавелся благодаря ей. Но я считаю, что должен слушать, если хочу научиться мудрости старейших. — Значит, можно использовать так много магии, что перестанешь быть толстым? — спросил я у него и затаил дыхание в ожидании ответа.