Продолжение. Начало.
Ну и по «закону» такую красавицу, да ещё одинокую, не могла не обойти людская молва. Сначала-то все жалели Анну. Дескать, осталась одна, да ещё с дочкой. А как увидели, что Анна не в соплях ходит, враз все плюсы поменялись на минусы. То судачат, что расфуфырилась, в новых туфлях-лодочках идёт, как Бриджит Бордо. То новое кримпленовое белое пальто где-то купила. Деньжищ наверняка отвалила. А когда носить-то наряды, как не в двадцать четыре годика? Бабкам-то они к чему? Да и на работе одни мужики кругом. Анна выпускала машины в рейсы, заполняла путёвки, писала наряды. Мужики любят позубоскалить, но Анну не трогали. Наоборот, кто конфет незаметно для дочки подбросит, кто семечек отсыплет, а кто и мешок зерна через забор подкинет. Работал в гараже мужичонка по прозвищу Неори. Такое необычное прозвище к нему прилипло из-за его жены. Сам мужик затюканный был. Все его гнобили. А пуще всех его баба. Прежде, чем что-то ему сказать, она говорила: «Не ори», и продолжала разговор. Как будто имя его было Неори. Вот так и прилипло к нему это прозвище. Бабы он своей боялся, хуже сатаны. Да она и была сатаной в юбке. Первая горлопанка в деревне. Все сплетни через неё проходили. Если что-то надо узнать, то непременно у неё спрашивали. И на язык злая была. Ну есть такая порода женщин, для которых чужая счастливая жизнь, как кость в горле. И стала эта баба за своим мужиком замечать, что он как-то изменился. То неделями ходил не бритый, а тут каждый день бреется, да ещё попросил одеколону купить, будто поцарапался. То спросил чистую рубаху не после бани и среди недели! Как так! Уж не завелась ли краля у мужа? Откуда, если он с работы и домой сразу, а из дома и носу не высовывает. Только на работе. А в гараже кроме Анны да тётки Паши-уборщицы и нет никого. И попала Анна под колесо. Неори-то сорок с лишком, а Анне двадцать четыре. Да она и в сторону его не глядела. А бабе-то что, лишь бы повод был. И стала та баба про Анну всякие сплетни собирать: то, дескать видела, что к ней в калитку кто-то заходил, то слышала, якобы, как она с подружкой о ком-то заговорчески шепталась да громко смеялась. Не иначе, как про любовничка. И наряжаться ещё больше стала, точно есть мужик! Ладно бы разговоры только, но однажды утром вышла Анна из калинки козу в стадо проводить, а забор измазан чёрной краской, да надпись такая обидная. Анна ни сном ни духом, где провинилась? А деревня-то уж шумит. И вот в это самое время приехала к Анне тётка, сестра матери-покойницы. Видит, что с девкой что-то не так. Анна прибежала однажды с работы вся в слезах. Тётка и давай допытываться, что да как. Рассказала, что злая баба не даёт ей житья. А тётка возьми да научи, скажи это бабе, как увидишь её, такие-то «словечки». Анна не поверила, но «словечки» запомнила.
Далее...