Из книги "Этнографические рассказы из жизни татар, киргизов, калмыков, башкир, вогулов и самоедов". 189? г.
Автор П.П. Инфантьев
Вогулы принадлежать къ финскому племени; онн когда-то были большимъ народомъ и занимали всю западную часть нынѣшней Тобольской губерніи, а также восточную часть Пермской, то-есть всю местность, находящуюся между Уральскими горами и рѣками Обью, Иртышемъ, Тоболомъ и Исетью.
Впервые знакомство русскихъ съ вогулами началось въ началѣ XV столѣтія, а въ серединѣ этого столѣтія русскіе предпринимали противъ вогуловъ уже не мало походовъ съ цѣлыо покоренія ихъ.
Особенно большой походъ противъ вогуловъ былъ предпринятъ въ 1499 году. 5-ти-тысячный отрядъ, перейдя на лыжахъ черезъ Уральскія горы и двигаясь далѣе на оленяхъ и собакахъ, завоевалъ 40 укрѣпленныхъ мѣстечекъ и взялъ въ плѣнъ около 50 вогульскихъ князей.
Послѣ этого вогулы присягнули на вѣрность Россіи и дали клятву платить ясакъ (подать, собираемую натурой, преимущественно мѣхами).
Но и послѣ этого бунты и возстанія отдѣльныхъ вогульскихъ князей противъ русскаго владычества не прекращались вплоть до XVII столѣтія.
Изъ многочисленныхъ отдѣльныхъ вогульскихъ княжествъ наиболѣе сильнымъ было княжество Кондійское, находившееся въ мѣстности рѣки Конды. До с ихъ поръ въ полномъ титулѣ русскихъ государей имѣется, между прочимъ, и титулъ "Князь Кондійскій“.
Вогулы, жившіе ближе къ Уралу, почти совсѣмъ исчезли или смѣшались съ русскими и обрусѣли. Кондійскіе же и сосьвинскіе (Сосьва — лѣвый притокъ Оби, значительно сѣвер- нѣе Иртыша) вогулы, больше всѣхъ удаленные отъ соседства, съ русскими, еще и до сихъ поръ уцѣлѣли и сохранили свой языкъ, свои нравы и обычаи и даже доныні придерживаются своихъ прежнихъ вѣрованій, хотя всѣ они и крещены въ православную вѣру уже около двухсотъ лѣтъ тому назадъ.
Рѣка Конда, одинъ изъ самыхъ болыпихъ притоковъ. Иртыша, вытекаетъ изъ болотъ, неподалеку отъ Уральскихъ горъ, течетъ сначала на полдень, потомъ поворачиваетъ на. востокъ и, сдѣлавъ полукругъ болѣе, чѣмъ въ 800 верстъ, снова устремляется на сѣверъ и вливается въ Иртышъ,. недалеко отъ его устья. Все это огромное пространство, извѣстное нынгЬ подъ общимъ названіемъ Конда, представляетъ изъ себя большую тайгу съ непроходимыми лѣсами, неизмеримыми тундровыми болотами и лѣсными топями, громадными озерами и множествомъ рѣчекъ.
Лѣса въ этой тайгѣ болѣе всего хвойные: сосна, ель,, пихта, лиственница, кедръ; изъ лиственныхъ деревьевъ здѣсь встречаются: береза, осина, ива, осокорь; изъ ягодныхъ растеній: рябина, калина, черемуха, смородина, клюква, черника и въ громадномъ количеств^ брусника.
Изъ звѣрей на Кондѣ водятся: лось, олень, соболь,, выдра, бобръ, красная и чернобурая лисица, бѣлка, горностай, сибирскій хорекъ, ласка, росомаха, рысь, медвѣдь, волкъ;. изъ рыбъ въ рѣкахъ: щука, язь, окунь, ершъ, чебакъ, налимъ, а въ озерахъ—карась. Красной рыбы въ Кондѣ нѣтъ; она ловится только около устья этой рѣки, и лишь изредка заходитъ въ ея вершины нельма. Красная рыба не заходитъ въ эту ріку, должно быть, потому, что вода въ ней для нея неподходяща: въ местности Конды находится такое громадное количество болотной желѣзной руды, что даже цвѣтъ воды въ рѣкѣ краснобурый повсюду, до самаго устья.
Вогулы живутъ въ юртахъ, небольшими поселками, даже' въ три, въ четыре юрты. Населеніе чрезвычайно редкое одинъ пауль, — какъ на Кондѣ называются эти поселки,— отстоитъ отъ другого часто на многіе десятки верстъ.
Познакомившись съ русскими, богатые вогулы начинаютъ заменять свои юрты пятистенными избами, съ обыкновенными русскими печами, такъ какъ эти печи болѣе удобны и даютъ больше тепла. Впрочемъ, печи эти устраиваются только для тепла и для печенія хлѣбовъ; мясо же и рыбу варятъ все-таки въ отдѣльныхъ помѣщеніяхъ, въ огромныхъ котлахъ, большими кусками; при томъ варятъ его обыкновенно безъ вся- кихъ приправъ, кромѣ соли, да и та не всегда случается. Зимой чмяса бываетъ много или оленьяго, или лосинаго; лѣтомъ же ѣдятъ мясо сушеное, заготовленное съ зимы, а также дикую птицу и рыбу.
Хлѣбъ вогулы покупаютъ всегда въ мукѣ, потому что у нихъ нѣтъ мельницъ; ячмень же и другія крупы раздробляютъ маленькими ручными жерновами.
Самоваръ у вогуловъ есть почти въ каждой юрте и у богатыхъ и бѣдныхъ. Чай пьютъ кирпичный, а за неимѣніемъ его, пьютъ иногда настой нѣкоторыхъ лѣсныхъ травъ.
Огонь вогулы добываютъ посредствомъ кремня и огнива; впрочемъ, у богатыхъ всегда можно наитии спички. Жилище освѣщается лучиной.
Посуда вогуловъ вся или деревянная, или берестяная, самой незатейливой работы и безъ всякихъ украшеній. Издѣ- лій изъ глины и металловъ у нихъ нѣтъ, если не считать грубо отлитыхъ изъ олова перстней и колецъ да пуль для ружей. Единственная металлическая кухонная посуда вогуловъ большіе чугунные котлы для варки пищи привозные, русскаго изготовленія. Кузнецовъ среди нихъ нигдѣ нѣтъ.
Въ настоящее время вогулы совершено перестаютъ носить свою дѣдовскую одежду ; теперешняя ихъ одежда почти ничѣмъ не отличается отъ русской. Мужчины носятъ покупные бараньи полушубки или армяки и пальто, ситцевыя рубахи и холщевые штаны, и только зимой въ морозы надѣваютъ малицы—шубы изъ оленьихъ шкуръ, мѣхомъ наружу; женщины же одеваются въ платья. Укратеній ни мужчины, ни женщины не носятъ никакихъ, развѣ только самодѣльныя оловянныя кольца. Но это не значитъ, что вогулки не любятъ наряжаться, а просто имъ не во что наряжаться и негдѣ взять украшеній.
Мужчины стригутъ волосы въ кружокъ, какъ наши крестьяне; женщины носятъ косы. Впрочемъ, у вогуловъ, живущихъ нисколько далгЬе къ сѣверу, на рѣкѣ сѣверной Сосьвѣ, мужчины тоже носятъ косы, но на Кондѣ этого обычая теперь уже нѣтъ.
Зимою, для хожденія по глубокому снѣгу на лыжахъ вогулы на ноги надѣваютъ саки—въ родѣ крестьянскихъ обутокъ съ подшитыми портянками изъ оленьей шкуры, мѣ- хомъ наружу; лѣтомъ же, для хожденія по болотамъ, вогулы носятъ бронди съ длинными кожаными голенищами. Любопытна у вогуловъ одежда изъ утичьихъ шкурокъ, очень легкая и теплая, но не особенно прочная; шкурки эти выделываются особеннымъ способомъ, при чемъ крупныя перья выщипываются, и остается одинъ только пушокъ, такъ что трудно и распознать, что одежда сдѣлана не изъ мѣха.
Женщины у вогуловъ обыкновенно дѣлаютъ всѣ домашнія работы: онѣ рубятъ дрова, косятъ и возятъ сѣно, ходятъ за домаштшъ скотомъ, стряпаютъ пищу, — словомъ, вѣдаютъ все хозяйство. Вогулъ — охотникъ и; кромѣ своихъ промысловъ, ничего знать не хочетъ.
Нравомъ вогулъ кротокъ, незлобивъ, довйрчивъ и раз- говорчивъ, но съ посторонними людьми избѣгаетъ говорить о своей домашней жизни, особенно о своихъ прежнихъ, завѣтныхъ вѣрованіяхъ. Ссоры между вогулами бываютъ довольно часты, но до драки дѣло доходитъ очень рѣдко, а убійствъ почти никогда не бываетъ. Въ сношеніяхъ съ русскими вогулъ выглядитъ обыкновенно робкимъ и запуганнымъ, боится всякаго громкаго окрика, сердитаго взгляда; но на охотѣ онъ удивительно выносливъ, мужественъ и смѣло идетъ со своимъ кремневымъ ненадежнымъ ружьемъ одинъ-на-одинъ на медвѣдя. Почетъ среди вогуловъ пріобрѣтается удачей въ охотѣ, и про хорошаго охотника слава идетъ далеко.
Въ домашней жизни вогулы неопрятны; въ особенности неопрятна бываетъ кухонная посуда и одежда, но юрты свои они держатъ довольно чистенько и часто моютъ.
Изъ болѣзней болѣе всего у нихъ бываютъ болѣзни живота,—должно быть, отъ глистовъ, оттого что они ѣдятъ сырое мясо, — а также болезни глазъ, и среди вогуловъ встрѣчается много близооукихъ и даже совсѣмъ слѣпыхъ. Глаза у нихъ болятъ оттого, что они лѣтомъ постоянно бываютъ въ дыму, которымъ отгоняютъ комаровъ.
Въ прежнее время, до знакомства съ русскими, вогулы жили гораздо лучше п богаче, да и народу тогда у нихъ было больше. Въ 1S92 г. во всей Шаимской волости, напри- мѣръ, было всего на все 314 душъ обоего пола, а между тѣмъ по книгамъ Шаимской церкви значится, что еще въ 1880 году ихъ было 849; значитъ, за 12 лѣтъ вогуловъ не только не стало больше, но ихъ еще убавилось на 85 человѣкъ. Если дѣло пойдетъ такъ и дальше, то очень можетъ быть, что скоро вогулы совсѣмъ исчезнутъ.