Вплоть до 1951 года «кембриджским разведчикам» удавалось получать материалы о деятельности ашу лийской и американской разведок и

Вплоть до 1951 года «кембриджским разведчикам» удавалось получать материалы о деятельности ашу лийской и американской разведок и контрразведок, в том числе о датах и местах заброски после войны агентов на территорию СССР, что дало возможность советским властям своевременно их обезвредить.

Через агентов «пятерки», включая Бланта, наша секретная служба получила доступ к документам военного кабинета Англии и к переписке Идена с послами Англии в Москве, Вашингтоне, Стокгольме, Париже и Анкаре.

Когда же стало известно, что Блант — советский разведчик?

Первые подозрения возникли у английской службы безопасности еще в 1951 году, после бегства в Москву Маклина и Берджеса. Возобновились они после исчезновения Филби. И на этот раз все закончилось благополучно, однако буквально через несколько месяцев положение резко осложнилось. Появились сигналы о двойной жизни сэра Энтони. Расследование велось в строжайшем секрете.

И даже в 1979 году, когда английское правительство сообщило о нем как о советском разведчике, оставалось тайной, благодаря чему удалось его раскрыть. Оказалось, главная «заслуга» в этом принадлежала не секретным службам, а Майклу Стрейту, завербованному Блантом в свое время в Кембридже.

Признания Стрейта открыли английским спецслужбам путь к началу следствия по делу Бланта. В 1964 году состоялись его первые «допросы».

Один из руководителей английской разведки Артур Мартин беседовал с Блантом на его квартире в Кур-толдз-институте (ведущий институт Британии по подготовке искусствоведов). Сначала он сообщил о том, в чем признался Стрейт, и таким образом дал понять Бланту, что следствие располагает достоверными фактами, уличающими его, а затем передал решение генерального прокурора: если Блант признается в своей работе на русскую разведку и даст показания, то ему предоставят полный иммунитет от судебного преследования и его, Бланта, положение никак не изменится. Блант согласился.

Докладывая парламенту о деле Бланта в 1979 году, Тэтчер сообщила, что его работа на Москву долго тревожила английские спецслужбы и они возвращались к этому в 1973, 1974 и 1979 годах.

Естественно, возникает вопрос: почему английское правительство молчало более 15 лет после разоблачения Бланта, а в 1979 году Тэтчер вдруг решила раскрыть тайну? Дело в том, что в тот год английский журналист Эндрю Бойл опубликовал книгу под названием «четвертый», имея в виду четвертого из «кембриджской пятерки». Он вычислил его и назвал Морисом (назвать его подлинное имя он по закону не имел права), но при этом так точно нарисовал портрет Бланта, что всем стало ясно, кто был этим разведчиком.

Блант заранее узнал, что Тэтчер намерена выступить в палате общин по его делу. Он был не просто рассержен, он был взбешен. Он считал, что действия правительства являются прямым нарушением данного ему слова о его полном иммунитете.