Давненько это было...
Подарила крестная Ваське на двадцать третье февраля подарок такой - мужской, настоящий. Для девятилетнего парня середины девяностых просто шикарный - пистолет с пистонами - от настоящего не отличить, и наручники - эти уж настоящие совсем.
При таком веском наборе игра в "войнушки" и прочую мальчишескую дребедень пошла на сельской улице деревеньки ближайшего пригорода областного центра не прекращалась ни дни, ни ночи.
Васяткиной матери вечные пиф-пафы и жалобы соседей надоели. И "боекомплект" она припрятала - выкинуть рука не поднялась.
Прошло - года этак три. И сестра Васькина шкаф книжный разобрать решила. Не то, чтоб прямо сама решила - родители заставили. На выходные в деревню к деду загнали, и уборку произвести велели качественно и полноценно. Дом к летнему нашествию приготовить. И коли не схалтурит - выдадут ей денег на новые часы, которые ей, первокурснице, весьма приглянулись, но стипендии катастрофически на их приобретение не хватало.
И Светка принялась за работу. Споро и умело перебрала платяные и бельевые шкафы, вымыла окна, выбила ковры и выстирала покрывала. Оставалась лишь малая толика работы домашней - шкаф со старыми книгами и журналами перебрать да полы помыть. И заветные часы уже виделись ей главным украшением ее тонкого запястья.
Светка налила себе чаю, сделала пару бутербродов с растительным маслом и сахаром и отправилась на разборки литературы.
Прихлебывая чай, девушка споро перебирала и сортировала стопки книг, протирала полки и выставляла творения классиков и современников назад. На одной из верхних полок за "наукоижизненными" журналами обнаружила она братцев запрятанный некогда матерью военный подарок.
Отложив на некоторое время работу, Светка стала крутить в руках наручники. Попутно вспомнилась девушке пресловутая Лиля Брик со своими "подходами" к Маяковскому. И решила вдруг Светлана возомнить себя Владимиром Маяковским в юбке. Или Владой Маяковской.
Не долго думая, Светлана изобразила своему отражению в висящем на стене зеркале горестно-страдательное выражение симпатичного молодого лица, замкнула один браслет найденных наручников на руку, второй - на трубу батареи. И ключики на подоконник положила - для сохранности, и чтоб не мешал ее актерской игре.
Принялась Светка из себя Сару Бернар Мценского уезда изображать - руки заламывать, в зеркало горестные рожи корчить, крутиться и так и этак привязанной (точнее, прикованной). Пока выкручивалась - не заметила, что ключики занавеской задетые соскользнули с подоконника и под плинтус аккурат провалились. Дом не ветхий, конечно, но старый, ламинату не видавший - щели между досками огромные, про плинтус и говорить нечего - ключики маленькие в подполье сразу улетели. Обнаружила Светлана пропажу минут пятнадцать спустя. Смекнула сразу - не достать их оттуда никак. И отстегнуть себя она не может, и дома она одна и до часов пяти подмоги не предвидится.
Села Светка на пол, попыталась наручник с руки стануть. Дело этим только усугубила - сильнее только руку ее он обхватил. Разогнуть кольцо наручника, что на трубе батарейной тоже не получалось.
Уселась девушка на полу - деда с работы ждать.
Надо сказать, повезло ей - вернулся Петр Федорович домой раньше обычного. Дверь своим ключом отпер, с порога "недоубранности" домашней подивился - швабрам с вениками по коридору раскиданным, ведрам с тряпками без дела стоящим - не водилось такого за внучкой - недоделанного оставлять.
Светка, услыхав приход деда, принялась подзывать на подмогу.
Дед, войдя в комнату и увидав Светку на полу (да еще и с рукой, к батарее пристегнутой,), не сказать, что удивился, скорее - озадачился. Уточнил информацию о судьбе ключа, горестно вздохнул и предложил пройтись к богатым на инструмент соседям ИВАН-ИВАНЫЧУ и Виктору-Никитичу за болгаркой - для облегчения и ускорения процесса распила наручников. Светка вариант с соседями отвергла начисто - сор из избы выносить. Завтра ж не то что улица, вся деревня знать будет. Проходу не дадут. Без Инстаграмма (тогда никому неизвестного) местной достопримечательностью станет.
Дед крякнул, вздохнул и пошел в мастерскую за ножовкой по металлу.
Ножовкой этой пилили они попеременно клепку наручников часа четыре, не меньше, освободив в конце своих трудов ни в чем не повинную Светкину руку из плена.
Рука, надо признать, отекла в запястье заметно, да и поцарапана была изрядно - до заметных таких "наручных" следов.
Однако, горевать о содеянном было некогда и не досуг: Петру Федоровичу еще до приезда невестки с внуком и сыном нужно было батарею от наручников освободить, Светке - дом доубрать.
Что там и как дальше - сие нам не ведомо, но вот что доподлинно известно: Светка денька через три из магазина часового выходила, и на руке ее изрядно исцарапанной часики красовались.