Ворвавшись в комнату, Делайла пересеклась взглядами с Закари, который был бледен не меньше самой Делайлы, от страха.

Ворвавшись в комнату, Делайла пересеклась взглядами с Закари, который был бледен не меньше самой Делайлы, от страха. Музыка играла во всю. Делайла стала приближаться. — Я не знал, как выключить, я не думал, что так громко! Кричал Закари. Делайла вырубила стерео и устремила взгляд на Закари. — Прости. Жалобно пролепетал Закари, сжимая в руках фотографию родителей и пакетик с печеньем. Она взяла его за футболку, двумя руками и подняла, припирая к стене. — Да что ты о себе возомнил, мать твою?! Полу крича спросила Делайла. — Мама говорит, что выражаться, девушкам, не красиво. Подметил Закари. У Делайлы не было слов от возмущения. — Да я тебя… Начала она, как вдруг, Закари протянул ей печенье. — Будешь? Спросил он. Она посмотрела на печенье и опустила его. Взяв его в руки, она стала рассматривать. — Оно вкусное. Заверил её Закари. — Если не присматриваться, не видно, как я его, немного, надкусил… Зак опустил глаза. — Что это такое? Спросила Делайла. — Это печенье. Очень вкусное, попробуй, хотя моя мама говорила… Делайла отбросила печенье в сторону. — Запомни, Сопляк, твоей матери нет, она умерла! Делайла, в секунду, оказался напротив Закари. — Если ты будешь действовать мне на нервы, закончишь как твоя мама, я обещаю тебе! Ты пришел сюда ни это дерьмо слушать, и не для того, чтобы здесь жить, ты здесь вообще никто! Если бы Делайла разбиралась в человечности, именно сейчас, до нее дошло бы, как сильно она перегнула палку. Глаза Закари наполнились слезами. Он опустил голову, а фотография выпала у него из рук, падая на пол. Послышался треск стекла. Остальные члены семьи, оказавшиеся в дверном проёме, стали свидетелями сей ссоры. Они стояли с открытыми ртами. Делайла стояла напротив Закари, сжимая кулаки. Челка падала ей на волосы, закрывая глаза. Закари посмотрел на неё. По его щекам текли слезы. Слезы обиды и горя. Горя, которое неразделимо. Только он понимал, насколько это больно. В его глазах виделось многое. Он смотрел на Делайлу, которая смотрела на него, слегка опешив. С ней никогда такого не случалось. Она почувствовала укол совести. Всего пару раз в жизни она чувствовала угрызение совести, но это было так давно, что она не могла и вспомнить. Она смотрела на него. На плачущего мальчика, который смотрел на нее. Но, такая штука — гордость не позволяла ей сказать что-то, но, в душе она бы хотела, чтобы он сказал ей. Сказал хоть чтонибудь, что могло бы её обидеть. Остальные стояли, в недоумении. В комнате была гробовая тишина. Что ещё можно было добавить? Ситуация выдалась больше чем ужасная, что и говорить. Закари наклонился, подбирая фотографию в рамке, по стеклу которой пошла трещина. Внимательно вглядевшись на нее, Закари провел рукой по фотографии. Все смогли заметить слезу, которая капнула на рамку. — Мама всегда говорила: Не стоит прятать настоящую красоту. Никогда… Закари протянул руку к лицу Делайле. Она настолько удивилась, что не смогла ничего сделать. Рука Закари смахнула с глаз Делайлы челку, и они встретились глазами. Какие-либо слова были здесь лишними. Делайла смотрела на глаза Закари, а он смотрел в её глаза. — Красоту прятать нельзя… Прошептал Закари, и зашагал, сжимая в одной руке треснутую рамку. Все расступились. Закари ушел вниз, по винтовой лестнице. Все остались в том же положении. Делайла осталась стоять на коленях. Челка не прикрывала глаза. Внутри неё, только что произошел взрыв. Но, это был не взрыв злости, или ярости, как бывало всегда. Это что-то другое. То, что не было знакомо Делайле, никогда. Всему её телу протекли мурашки. Она испугалась этого. Испугалась до глубины души. Мурашки бегали, недозволенно, по телу. Делайлу передернуло. Резко поднявшись, она повернулась и посмотрела на пол. Там лежало печенье. Сама, не понимая, почему, Делайла взяла печенье в руки и устремилась из комнаты прочь. Когда и она покинула комнату, все стали переглядываться. — Кто-то тронул волосы Делайлы, и она не сломала ему руку? Спросил Декстер. — Перестань. Укоризненно сказал Джейсон. — Вот это да… Не сдержалась Пенни. Элизабет посмотрела на Джейсона, улыбнувшись, обнажая свои, неестественно, огромные и острые клыки. — Я же говорила, он — особенный…