Окончание; предыдущее – здесь, начало – здесь.
Россия – пространство многих миров, параллельных и соприкасающихся. Инфантильный патриотизм, отождествляя самобытность с превосходством над остальными, мыслит в антагонистических категориях «мы» и «они»: духовные – бездуховные, чуткие – циничные, жертвенные – алчные. Такое мышление и бездуховно, и цинично, и алчно, – и как, напротив, прекрасно, что в России уживается самое разное.
Наша стихия – отстраненность одних и страстность других, перепады эмоций, чередование любви и злобы, ханжества и безразличия. Поэтому религии и социальные теории, где-то возникшее, захватывают нас с головы до пят, и так же нами по ненадобности отрицаются. Напряженное созидание и упадническая расслабленность – наш образ действий.
Для современности, возможно, уместна аналогия с Россией после Петра: от обязательной службы – к «золотому веку» дворянства, долгое «ни туда, ни сюда», окаменевшее в низших сословиях озлобление, которое не размягчить никаким реформам.
Отдохновение началось со смертью Сталина – оттепель и застой. А потом номенклатура инициировала приватизацию (для избранных) – дети и внуки тех «романтиков революции», которых Сталин заставлял напрягаться.
Мобилизационный рывок – это головная боль администраторов. Кадры решают все. Если вспомнить сталинские чистки руководящего состава наркоматов и армии и соотнести их с благолепием последних десятилетий, то выглядящая абсурдной жестокость может быть истолкована рационально ввиду начальственного апломба и поведенческих реакций народных масс. И вот иной абсурд. Не выполнены (с позором провалены) планы нулевых. Никаких организационных выводов! Капитаны государства и бизнеса – на мостике. А за эти годы и административно-командный бизнес Китая, и частные (не без участия государства) цифровые и космические корпорации Запада сотворили столько технологических чудес!
Что это, как не «золотой век» номенклатурной аристократии? А Дума – коллективный Петр III.
И народ сторонится (эффективной) суеты, тоже расслабляется, элита ведь – не из вакуума, плоть от плоти народной. И какая (для души) разница – на стометровой яхте под столетний виски или с удочкой у коряги на тихом пруду под пиво?
Похоже, поскольку кроме как напряжением всех от мала до велика, от каторжника до царя, достигать чего-то в России не получается, а ту особенную политическую систему, которая обращает наши отстраненность и страстность в качества, пригодные для свершений, ни элиты, ни народ не помнят до грянувшего грома, – похоже, остерегаясь связанных с напряжением рисков, никто всерьез у нас к модернизации и не торопится. Утопия Шваба – удобный симулякр и для верхов, и для низов.
На Западе метод контроля за следованием ESG-стратегиям – активизм, и там это худо-бедно работает. Наш активизм – «суверенный», организуемый чиновниками, которых и должен контролировать, что, конечно, способствует упадку. Базовый доход в этих условиях проблематичен, зато поддержка нуждающихся продуктами задаст параметры «инклюзивного крепостничества», нравственного, отличающегося от рабства, как настаивают прошлые и нынешние славянофилы, ведь умереть прикрепленному к (корпоративным) вотчинам населению позволено не будет. Главное, найти экспортный сырьевой ресурс, если нефть и газ вдруг обесценятся технологиями.
Так Шваб своим манифестом и внесет вклад в дело нейтрализации России, уже готовой к вялотекущему величию, где армия и флот сдерживают чуждых нам хищников, давая повод для компенсационной гордости, пока разлом амбиций и обихода не станет обвальным, – до яростного Петра, который возненавидит бояр, или до Николая II, которого возненавидят семья, генералитет и свет, а озлобленные низы под знаменем человеколюбивой ненависти пойдут в параллельное будущее или полетят к звездам сквозь черные дыры.
И тогда реальность России будет подвергнута необратимой трансформации. Если для «сгущения» этой вероятностной (квантовой) реальности к тому (линейному) времени сохранится еще автохтонный наблюдатель-творец.
Впервые опубликовано в Telegram-канале «Новый Век».
Книга «Государство-образующая идея России» на сайте издательства.