Меня зовут Гулгарн, — представился дварф. — Далмун мой отец.

Меня зовут Гулгарн, — представился дварф. — Далмун мой отец. Он сказал проводить вас домой и устроить на ночлег. — Спасибо, — ответила друидка, оглядываясь по сторонам. — Он бы сам вас отвел, но сейчас на совете старейшин, — продолжил Гулгарн. — Он рассказывал о вас, говорил, что вы странные, но приличные. Эльфийка улыбнулась на его слова, но ничего не сказала. Гулгарн провел их по городу, который тоже украшали на свой манер с помощью светящейся краски и кристаллов, прямо в большой добротный дом. Половину гостевой занимала необъятная печь с изображенным на ней ликом старца. Здесь ж стоял длинный каменный стол, лавки, застеленные шкурами и домоткаными коврами со светящимися нитями. Их встретила пожилая дварфийка. — Меня зовут Геррил. Вы как раз вовремя, пора ужинать. Их усадили за стол, бок о бок с другими дварфами разных возрастов. Те, что помладше, начали задавать вопросы. Ксаршей разморило от тепла и доброго обращения, и она позволила Угольку вести беседу, рассказывать об их приключениях, и тот мгновенно забыл, что хотел есть и спать. Единственное, что она спросила: — Скажите, а у вас какой-то праздник? Город так украшен. — Да, завтра гуляния, вы как раз вовремя, — ответила Геррил. От крепкого дварфийского пива Ксаршей быстро захмелела. Было очень хорошо сидеть здесь, у горячей печи, есть прекрасные хлеб и чувствовать, что тебе совсем ничего не угрожает. Вскоре вернулся Далмун. Тепло поприветствовав гостей, он сел во главе стола. — Не ожидал снова увидеть вас, но очень рад, — сказал он. — Я растолковал старейшинам, что да как, они не против, чтобы вы недолго погостили, однако что вас привело? — Мне неловко просить о помощи, но все же… — тихо ответил Уголек. — Мы совсем потеряли след сестры, и мои стрелы на исходе. Я надеялся… может быть, Морадин ответит? Говорят, ему ведомо все, что происходит в Подземье. Далмун улыбнулся: — Обязательно обращусь к нему в молитве, но насчёт стрел… Дварфы не пользуются луками вроде твоего. Но не переживай, я напишу письмо, завтра сходишь в гномью деревню. Там есть кузнец, который поможет тебе. А пока — отдыхайте. Они продолжали неспешные беседы, наслаждались ужином и гостеприимством. Наконец девушка осмелилась попросись: — Далмун, а можно с вами поговорить наедине? — и тут же смущенно замолчала. Уголек с любопытством посмотрел на нее, но утопил нос в кружке. — Да, разумеется, — ответил жрец. Он отхлебнул пива напоследок и сделал эльфийке жест следовать за ним. — У меня к тебе просьба… — смущенно пробормотала Ксаршей, когда они уединились темном проходе. — Наверное, покажется глупостью. У эльфов есть традиция выбирать новые имена при достижении совершеннолетия. Келафейн — имя данное матерью дроу, Уголек — прозвище от отца… Он вырос, повзрослел за то время, когда мы пережили в плен дроу. Я бы хотела, чтобы ты дал ему новое имя. Он тебя уважает, восхищается дварфами… Кустистые брови Далмуна поползли вверх: — Очень необычная просьба, неожиданная, но я сделаю это. Мне нужно немного подумать, но завтра я буду готов. — Спасибо, — улыбнулась девушка, — а что завтра за праздник?