Нужно было ограничить требования о присылке агентами сведений о планах противников, так как все эти данные, почерпнутые из разны

Нужно было ограничить требования о присылке агентами сведений о планах противников, так как все эти данные, почерпнутые из разных, якобы достоверных, источников, большею частью оказывались фантастическими и могли в лучшем случае служить лишь показателем того, какие слухи умышленно распространялись центральными державами.

Желательно было обратить больше внимания на получение сведений, по возможности документальных, об использовании людского запаса и о новых формированиях, производившихся внутри неприятельских стран и вообще налечь на документальную разведку, оплачивая добытые сведения пропорционально достоверности и ценности доставленных документов.

Ставку интересовали также сведения о центральных державах внутриполитического и экономического характера.

Получив эти пожелания Ставки, Ген. штаб составил длинное циркулярное предписание всем своим официальным военным агентам, в котором подробно изложил, какие сведения необходимо собирать и доставлять.

Попутно требовалось доставлять сведения об организации и работе разведывательных органов иностранных государств.

Между прочим, в этом предписании дан был следующий телеграфный адрес для посылки донесений шифром: "Петроград, Огенквар, Егорову" или "Павлову". Оказывается, что под "Егоровым" скрывался ген. Гиссер, а под "Павловым" — ген. Рябиков. Прямо, не верится, что в такой мелочи могла настолько проявиться тупость этих двух генералов генерального штаба, считавших себя "светилами" русской разведки. Ведь весь секрет был уже раскрыт тем, что телеграмма была адресована "Огенквару" (отдел генерал-квартирмейстера Генерального штаба) и что она подавалась на телеграф за подписью и печатью военного агента. Видимо, эти два генерала хотели кличками замаскировать свою службу в центральном органе русской разведки; весь вопрос только в том: от кого? Ведь всем, кому это было нужно, такая "страусовская" политика были известна.

Итак, почти два года тянулась переписка относительно объединения заграничной агентурной разведки в Ген. штабе и лишь к моменту выхода России из войны — это объединение произошло, за исключением штаба Кавказского фронта и Одесского военного округа, которым было разрешено продолжать работу по-прежнему самостоятельно.

Но не успел Ген. штаб как следует войти в курс дела принятой агентуры, как случился следующий казус. Штаб Западного фронта прислал генерал-квартирмейстеру Ген. штаба пакет для пересылки военному агенту в Дании. Этот пакет из русского Ген. штаба каким-то образом попал в датское министерство иностранных дел, а оттуда — в руки какого-то датского адмирала, который по пьяной лавочке об этом проболтался. Когда об этом узнал штаб Западного фронта, то опять поднялся вопрос чуть ли не об отстранении Ген. штаба от заграничной агентуры. Штаб Западного фронта прямо писал, что "по-видимому, доставка корреспонденции нашим военным агентам заграницей в военное время поставлена в Ген. штабе весьма неудовлетворительно" (13/ХI 1917 г., № 610).