Генка был художником. Он постоянно ругался, когда ему говорили, что его картины не несут смысла, что они бездарны, и даже ребенок нарисует лучше. Отвечая, я так вижу, я художник, он продолжал рисовать.
Сейчас Генка поставил еще одну красную кляксу на белое полотно. Там было много похожих пятен. Это кровь, шипел он, полный злости, кровь этого идиота критика. Надо же, назвал его картину макулатурой. После этого Генка подал на критика в суд, требуя компенсацию за моральный ущерб. Хотя никакого ущерба не было, только уязвленное самолюбие…
Вытерев руки о штаны, Генка хмыкнул. Эта картина будет самой известной. Ее купят за миллионы долларов или евро. Считают же Малевича художником. Хотя какой он художник, даже фамилия говорящая…
Зазвонил телефон.
Генка ответил, продолжая воевать с пятнами на руках. Краска никак не оттиралась..
– Да? Вы попали к непризнанному Пикассо.
– Добрый вечер. Я позвонил, чтобы сказать, что вы поступили нехорошо, Геннадий, – голос оказался приятным, но строгим. Так мог бы говорить учитель нерадивому ученику.
Генка опешил.
– О чем ты?
– Зачем оскорбили невинного человека? Еще и в суд подали. Это нехорошо. Он сказал правду…
– Да пошел ты!
Генка выругался и швырнул телефон. Но потом пожалел об этом. Телефон стоит денег, и он не виноват в том, что по нему всякие гадости говорят. Куда же он закатился, телефон-то? Генка поискал его взглядом. И с удивлением заметил дыру в низу стены. Мог ли телефон попасть туда?
Генка опустился на пол, и сунул руку в дыру. Ему показалось, что он что-то нащупал. Пальцы коснулись чего-то мягкого и пушистого. Крыса! Генка попытался выдернуть руку, но она застряла в дыре. Пальцы продолжали касаться мягкого, словно покрытого шерстью существа. Оно явно было живое, оно дышало, и тихое сопение отдавалось эхом в голове, разносилось по всей комнате.
Слишком громкое сопение, крысы не могут так дышать, хрипло и надсадно, словно человек, у которого астма. Или могут?
Генка снова попытался выдернуть руку. Он ободрал ее до крови, но рука не вылезала. Удивительно, почему существо еще не укусило его за палец, почему оно не отгрызло ему ничего?
А что если оно ждет, когда Генка выбьется из сил, чтобы потом приступить к трапезе?! Нет, глупости, не бывает такого. Он сейчас возьмет масло и…
Не возьмет, он не может отойти от стенки. И позвать на помощь некого. А во всем виноват тот парень, что позвонил по телефону. Это из-за него Генка стоит на четвереньках, глотает слезы и не может выбраться. Это из-за него Генка вынужден слушать это надсадное сопение. Совсем, как…
Как у того критика, бледного, постоянно протиравшего очки. Там, на заседании суда, когда он отвечал за свои слова.
Не оскорбление, а правда…
Генка повернул голову и увидел телефон, лежащий возле окна. А на подоконнике сидел здоровенный черный кот и вылизывал лапу…