Вечером первого апреля, находясь дома после роддома, зацепила пупок ребёнка застёжкой от подгузника. Увидела кровь, безумно испугалась. Вызвали скорую, молоденькая врач говорит, что лучше в больницу, на другой конец города, где есть хирурги. Ничего с собой не беру, едем налегке…
Естественно, я тряслась от страха весь путь. Чувство вины раздирало: маленький беззащитный малыш и я, ничего не соображаю. На подъезде к больнице проверяю животик, а всё затянулось, прошло! Говорю врачу на скорой, она согласна, но раз уж приехали пусть посмотрит врач.
Ждём приём. Под объявлением ДЕТЕЙ ПЕРЕД ОСМОТРОМ НЕ КОРМИТЬ я легла на кушетку и кормила грудью своего ребёнка. Пришла врач и спрашивает, для кого объявление висит. «Не знаю, мой ребёнок хочет есть!»
Осмотрели, отнесли ребёнка в кабинет хирургов посмотреть пупок. Тогда я ещё не знала, что имею право по закону быть рядом со своим ребёнком в кабинетах. Сижу и слушаю плач, внутри всё сжимается, чувствую себя предателем.
Берут кровь на анализ, высокий билирубин. Взвешивают - потеря веса сколько-то грамм. Говорят оставаться в больнице и лечить оба симптома… я соглашаюсь. Меня воспитывали удобным ребёнком, хорошей девочкой. Я часто слышала от родителей, что врачу виднее и врач лучше знает. Врач, учитель, кондуктор, библиотекарь, любой представитель общественности и социума всегда знал лучше и надо слушаться. Ну и собственные обрывки знаний по верхам уверенности не прибавляют. Я остаюсь в больнице.
Ребёнка под лампу, я рядом на кровати. Кровать проваливается до пола, действие обезболивающего подходит к концу и очень больно ложиться на кровать и вставать с неё. Мусорки в палате нет. Туалет через длинный коридор. Утром с 6 до 8 ребёнка нельзя кормить: будут брать анализы и делать узи брюшной полости. С ужасом представляю как это не кормить два часа новорождённого ребёнка, который поступил в отделение со снижением веса в том числе….