(книга «Больше, чем тире»)
Ну вот! Пока совсем лысые ребятки стоят на строевом плацу, и под прицелом сотен фотоаппаратов и одной мощной видеогаубицы литовского телевидения принимают присягу, я попробую бросить ещё одну небольшую пригоршню ярких красок на разноцветную палитру нашего Калининградского училища.
Да, кстати, может быть вы не в курсе, но нас тогда – в августе 1987 года - действительно снимала группа литовских кинодокументалистов. Фильм должен был рассказать о всех этапах и стадиях становления курсанта Калининградского ВВМУ от момента принятия присяги на первом курсе до получения долгожданных лейтенантских погон.
То есть его планировалось создать в виде документального сериала. Задумка была хорошая, но в творческие планы вмешалась политика и последующий развал страны Советов.
Поэтому фильм получился не таким уж большим и подробным, как мечтали об этом кинодеятели. И из сериала получился рекламно-документальный фильм литовской кинокомпании, который называется «Морские офицеры, КВВМУ (LRT 1988)».
Особенно он ценен тем, что в нём мы навсегда остались даже не молодыми, а совсем юными несмышлёнышами.
Некоторые же остались и навечно живыми, как, например, лейтенант Зимин Вадим Владимирович, командир группы связи АПЛ К-278 «Комсомолец», погибшего в Норвежском море 7 апреля 1989 года.
Фильм снимали, как обычно, в несколько приёмов и в разное время. И вот на нашу долю выпало счастье стать участниками сюжета про приём присяги первокурсниками. Чтобы с высоты птичьего полёта отснять панорамные кадры красиво маневрирующих по необъятному плацу курсантских коробок, к трибуне пригнали грузовик «ГАЗ» со специальной люлькой на подъёмнике.
Кинодеятели не только сделали великолепные панорамные виды, но и несколько позже даже взяли краткие интервью у некоторых курсантов нашей роты.
Так вот эта творческая киногруппа из Литвы LRT тогда старалась вовсю, и отсняла много хорошего и богатого материала, но… вот беда. Съёмки производились не как сейчас на цифровые носители, а на обыкновенную цветную киноплёнку, к тому же и отечественную, которая имела к своей положительной чайной ложке передачи реальной цветовой гаммы ещё и небольшую цистерну дёгтя из недостатков. То она слипнется, то засветится, то реактивы не так захимичат, и перепутает цвета, выдав не ту яркость и насыщенность, а то и попросту порвётся или оцарапается при перемотке из кассеты в кассету. Одним словом, несмотря на всё колдовство и невероятные ухищрения, у наших кинодокументалистов небольшая часть материала, но всё-таки пошла прахом и приказала долго жить. И именно по законам художественного жанра испортилась та самая важная часть, на которой были запечатлены интервью молодых курсантов и несколько общих пейзажей училища. Так что в кадр наши собратья, увы, не попали. И если сейчас заново пересмотреть фильм, то где-то между шестой и седьмой минутами фильма вы услышите за кадром, что кто-то безымянный просто заявил: «Я из Североморска» (вместо меня - курсанта из Мурманска), а вместо приятного дисканта Вадика Савченко - жителя Петропавловск-Камчатского, чей-то дрожащий голос неуверенно посетовал, что он «курсант Попов с Камчатки». А вот у нашего литовского собрата Эдмундаса, который свободно и легко разговаривал на русском языке без малейшего акцента, вдруг появился такой своеобразный средне-азиатский говорок, заставляющий невольно поверить, что его родной Друскининкай стоит у самого подножья горной системы Памир... Забавно...
Но вот, где-то в середине сентября, как раз перед началом нашей шлюпочно-катерной практики в дивизионе учебных катеров в Балтийске, когда деревья даже ещё и не думали переодеваться в свой осенний наряд, и с небес пока что не сыпала противная осенняя морось, в наше училище вновь приехала эта литовская киногруппа. Она, предварительно посыпав свои головы пеплом, уговорила Начальника училища хоть как-то оказать помощь в организации дополнительных съёмок. Им было великодушно дано добро поиздеваться над 31-й ротой. И вот нашу роту опять переодели в парадную форму: мы взяли белые перчатки, подпоясались парадными белыми ремнями и нам снова выдали автоматы. Сначала нас захотели выгнать на плац, и сделать хотя бы один дубль с подходом курсантов к столу и зачитыванием присяги. Но вот беда - одной роты для масштабной съёмки было слишком мало, а просить у начальника училища ради съёмок выстроить по парадному на плацу заново всё училище, было уже не просто страшно, а страшно неприлично. Да к тому же в училище не было такой необходимой киношникам автолюльки. Так что от повторных панорамных съёмок пришлось отказаться напрочь.
Поэтому кино-кудесники, решили ограничиться закадровым дубляжом и показательной прогулкой первокурсников, уже без автоматов, вокруг местного Лебединого озера. Кстати эти кадры видны в самом начале фильма.
Этой почётной участи снова удостоилась наша рота. И вот на мокренькой изумрудной травке мы изо всех сил старались изображать своими лицами августовский зной, прекрасную погоду и приподнятое настроение.
Мимо нас, по злобному науськиванию режиссёра картины, легко и непринужденно прогуливались наши однокашники, изо всех сил стараясь не смотреть ни на нас, вальяжно лежащих и дрожащих на мокрой увядающей траве, ни на злобный немигающий циклопообразный глаз огромной кинокамеры.
По настоятельному увещеванию режиссёра мы все старательно наслаждались неистовой прохладой веющей от остывающего Лебединого озера. Короче говоря, после двух часов такого взаимного творческого изнасилования кинодокументалисты сбежали от своих бездарных артистов восвояси.
Но то, что наши старания были не напрасны и наш дебют всё же состоялся, вы можете с лёгкостью убедиться, если посмотрите документальный фильм литовской кинокомпании, который называется «Морские офицеры, КВВМУ (LRT 1988)».
Хотя фильм получился не таким уж и продолжительным, всего 20 минут, но добротным. И мне кажется, что мои некоторые интимные пояснения могли бы достойно влиться в палитру знаменитого сериала «Тайны Советского кино». Ну да ладно, довольно лирики на сегодня.
Прежде всего должен сделать небольшое пояснение. Этот рассказ изначально я хотел составить на манер статей энциклопедического словаря, в котором объяснялись и разъяснялись некоторые термины и особенности курсантского сленга, начиная с литеры «А» и заканчивая - «Я». Но тут же мне пришлось невольно столкнуться с одной проблемкой. Например, какой курсантский термин начинается с буквы «А»?…
Почему-то сразу вспомнилось слово «Аборт». Ударение именно на первый слог – Аборт, означающее некое военно-морское чудо, на котором морская форма выглядит также изящно, как стоящий в углу полупустой мешок картошки. Или своим поведением и отношением ко всему происходящему, в том числе и к своим сокурсникам это чудо ведёт себя непорядочно и некорректно, и которого даже противно обматерить, ибо оно – просто Аборт... И про это у меня есть отдельный рассказ, который так и называется "Аборт".
Или вот другой термин – «Тормоз», ну это просто человек туго соображающий и медленно реагирующий на изменения окружающей обстановки. В каждой роте есть такой уникум, но «Тормоз» звучит как-то грубо и от него даже чешутся уши, когда по ним щёлкнешь. Но наш второй взвод нашёл лёгкий и элегантный выход, беззлобно и даже ласково награждать этим особым эпитетом даже попросту зазевавшегося или замешкавшегося своего собрата. На помощь в этом пришли нам двое литовских однокашников. Помощь была проста, как гимнастическая двухпудовая гиря. Слово «Тормоз» мы стали говорить по-литовски! Получилось нежно-элегантное «СТАБДИС» ну или, если хочется произнести немного позлее, то - «СТАБДИКЛИС». Ну а если твой оппонент вообще ничего не понимает и откровенно тупит, то можно было ещё и ввернуть в его адрес «РАНКИНИС СТАБДИС», что по-русски означало не иначе, как ручник или ручной тормоз. Так вот.
Памятуя о том, что все энциклопедические словари и статьи являются великолепнейшим снотворным и надёжной анестезией для читателей всех возрастов и сословий, я окончательно отказался от мысли составить подобный толковый словарь курсантского лексикона. Лучше я оговорюсь только о некоторых - самых значимых понятиях, которые и постараюсь слегка разжевать по ходу повествования для тех, кто не в курсе дела или для тех, кто слегка подзабыл былое.
Итак. Всех курсантов училища можно собрать в определённые группы по интересам, по заинтересованности, а также по служебной и прочей необходимости и даже просто по росту. Например, если собрать воедино десять курсантов, то эта группа товарищей будет называться отделением, у которого есть свой командир - курсант с третьего курса с двумя лычками на погонах – это звание старшина второй статьи. Сокращённо командир отделения называется – комод. Если же собрать три отделения воедино, то это уже будет взвод, или учебный класс. Над которым стоит заместитель командира взвода – курсант четвёртого курса в чине главного старшины с широкой поперечной золотой полосой на погонах. Сокращённо должность имеет аббревиатуру ЗКВ, и поэтому курсанты его зовут ЗЭКом.
- А куда же делся командир взвода? - спросите Вы. Да мы и сами не знаем. Все пять лет подряд искали, да так и не нашли комвзвода. Наверное, он просто не положен по штату и статусу в училище. И вот если теперь собрать четыре таких взвода, то у нас получится целая рота или курс. Во главе каждой роты стоит Начальник курса, он же – командир роты, у которого имеются и помощник – старшина роты.
Ранее до 1989 года её занимал курсант пятого курса, но впоследствии их заменили мичмана.
Пять рот – то есть курсанты с первого по пятый курс составляют один факультет. Ну а три наших факультета составляли единую плоть, называемую КВВМУ. И вот чтобы не запутаться в такой несложной иерархии была придумана удобная и лаконичная цифровая индексация всех подразделений. Факультеты тупо и решительно имели сквозную нумерацию. 1-й, 2-й и 3-й. Дальше мы спускаемся к нумерации курса или роты. То есть 11 рота ясно даёт нам понять, что эта целая сотня молодых первокурсников с первого факультета, а рота номер 24, это слегка оборзевшие курсанты четвертого курса со второго факультета. Вот поэтому вы с лёгкостью можете теперь догадаться, что когда в начале своего повествования я рассказывал про нас курсантов 31 роты, я имел ввиду курсантов первого курса третьего факультета.
Спускаясь по иерархической лестнице училищной нумерологии, мы теперь вновь подбираемся к уровню взводов или учебных классов. Тут есть одна такая весьма интимная закавыка. Вот когда речь идёт только о службе, то подразделение обзывается взводом. Но если речь касается учебного процесса, то это уже учебный класс. Итак, например, у нас есть, ну допустим, мой родной второй взвод ещё первого курса третьего факультета. И вот если надо нас напрячь и вдохновить на погрузку мусора или отправить личный состав в большой наряд, то тут же рождается приказ по училищу снарядить на работы или службу курсантов второго взвода 31-й роты. А вот если требуется для нас организовать, предположим, дополнительные занятия по высшей математике, то тут же будет готово распоряжение об отправке 312 класса в аудиторию главного учебного корпуса. Вот такой нюанс...
Теперь немного разберём, что же такое «Ordinaria Tiro», что в переводе с латыни означает "курсант обыкновенный". Про сокращённое название я как-то ранее уже говорил! КУРСАНТ – это Колоссально Универсальная Рабочая Сила, Абсолютно Не желающая Трудиться. Все мы принадлежим к единому виду «ordinaria tiro», но вот у этого вида есть подвиды, и подклассы. И вот об этом я сейчас немного и расскажу.
Коль скоро зашла речь у нас об учёбе и дисциплине, то здесь мы можем наблюдать свою особенную градацию. Не секрет, что среди курсантов есть как успевающие, так и отстающие и даже очень сильно отстающие. Так вот, по итогам каждой сессии, после сдачи различных экзаменов, конечно же, появляются двоечники, провалившие экзамены. Их оставляют на повторную пересдачу экзаменов за счет своего же отпуска. Ему даются ещё две попытки, после которых у курсанта есть только две дороги: либо в случае успеха - к родне на побывку, либо в случае неудачи - на действующий флот на защиту Родины. Таких неуспевающих курсантов чествуют почётным званием «академик», а период пересдачи экзаменов называется «академией».
Перед каждой экзаменационной сессией каждый курсант обязан сдать и нормы ВСК - военно спортивного комплекса. Но бывает так, что одному курсанту даже обыкновенная лень мешает на зачётном занятии махнуть 70 раз двухпудовой гирей к потолку, а другому конституция тела пока не позволяет совершить на перекладине или брусьях какой-нибудь нехитрый кульбит или фигуру гимнастического высшего пилотажа. Таких курсантов, не сдавших зачётов по физподготовке (сокращённо – ФП), всё-таки допускают к сдаче основных экзаменов, но с условием, что за время отпуска тот сможет сдать свои спортивные долги и нормы. И его после экзаменов тоже не отпускают в отпуск, а заставляют сдавать физкультурные задолженности. Вот таких «сушёных Гераклов» называют уже «олимпийцами» и соответственно их реабилитационный период называется «олимпиадой». Выхода тут два. Либо весь положенный срок придётся мучиться на перекладине с брусьями или заниматься интимом с двухпудовой гирей, либо упасть в ножки начальнику кафедры физподготовки, и альтруистически предложить свою помощь, чтобы за три олимпийских дня облагородить спортинвентарь или весь спортгородок. Тут можно делать всё - и красить, и белить, и вкапывать или наоборот выкапывать столбы, или даже орудовать простым отбойным молотком, или же нарисовать какой-нибудь стенд с плакатом на спортивную тему во славу кафедры физподготовки на тему: «Мы хотим всем рекордам наши громкие дать, так сказать!»
И есть ещё одна категория курсантов. Это те, кто имеет проблемы с дисциплиной. Ну, бывает же такое, что в период экзаменационной сессии курсант что-то напортачил, но не так сильно, чтобы его нужно было бы тут же отчислить или отправить на «гауптическую» (на сленге также курсанты называют «губическую») вахту, но и безнаказанным его тоже оставлять нельзя. И вот для воспитательно-педагогических целей курсанту сокращают отпуск на несколько дней, и он скучая в роте, в течение нескольких дней охраняет помещение с «олимпийцами» и «академиками», усиленно заучивая наизусть страницы корабельного или общевоинского устава. И вот таких залётчиков уже называют «декабристами».
Есть среди курсантов ещё «черепа» - это умные и сообразительные курсанты и их, конечно же, большинство. Нет, это не эквивалент гражданскому тщедушному и скучному «ботанику» субтильной конструкции. Наоборот - это весьма активный во всех смыслах и проявлениях курсант, не чурающийся ни общества, ни компаний и обладающий подчас неплохим чувством юмора и сарказма. Черепа всегда добры и отзывчивы, и готовы безвозмездно прийти на выручку своему собрату в плане оказания помощи в учебном процессе.
Ну а про другие подвиды нашего «ordinaria tiro» я расскажу вам в заключительной части.
© Алексей Сафронкин 2021
Другие истории из книги «БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТИРЕ» Вы найдёте здесь.
Если Вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и делиться ссылкой с друзьями. Подписывайтесь на мой канал, чтобы узнать ещё много интересного.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.