Борис Веденеев
В российском агитпропе бум ажиотажа. И это при том, что тема весьма деликатная - похоронная. На ТВ у Владимира Соловьева одного за другим хороним глобализм, либерализм, демократию и «зеленую экономику». Не поспешили?
У политических моделей давно замечен грех – абстрактный характер общих оснований. Пока познание совершает восхождение от частностей к общему, все вроде бы правильно. И даже оптимистично. Абстрагирование от малосущественных деталей позволяет выявить истинное знание, инструмент, который мы надеемся применять в сходных случаях. И применяем, часто весьма успешно!
Науке уже не одна тысяча лет, и, несмотря на пророчества многих мыслителей, прежде всего Маркса, не собирается умирать даже философия. А ведь она была назначена на заклание в первую очередь (вместе со своим институциональным воплощением – государством)!
Отчего же трагизм ожидания, усердно подпитываемый последние два столетия и социальными революциями, и «крушением» фундаментальных наук, все чаще разочаровывает поспешанием.
История маленького принца об угрозе для маленькой планеты со стороны баобабов, как нельзя точно передает проблемную суть «зеленого развития». Древняя мифологема о «древе жизни» замещается другой – об угрозе жизни изнутри.
Возьмем не сухой теории контекст, а очевидную злобу дня.
Мировая пандемия изрядно поубавила число сторонников глобализации. Отчего же так?
А все очень просто – резко выросло число противников делегировать права принятия решения!
Сами хотим! Не доверяем!
И ведь можно понять! Сколько можно обманывать и обманываться?!
И дело не в банальной подмене истины ложью. Феномен, с которым столкнулись властные структуры национальных правительств и международных организаций (прежде всего ООН) не нов, хотя и чрезвычайно злободневен.
Даже испытанные истины порой не выдерживают проверки в сугубо частных ситуациях.
Возьмем привычное до наболевшего: мир един, и мы живем на планете, как в общем доме.
Позвольте усомниться, скажут скептики, ратующие за примат национального: «А разве нельзя сделать так, чтобы число домов было, как минимум не меньше числа государств».
И уж совсем скандальным образом разрушит концепцию «общего дома» какой-нибудь замшелый консерватор.
- Нет, - скажет политик, - моя партия выступает за то, чтобы число домов на планете было не меньше числа семей. Это наш принцип, на этом стояли, стоим и стоять будем.
И поди – поспорь! Планетарная метафора может не выдержать столкновения с упорством обыденной жизни?
Но, нет – приходит скептик, и спорить не станет – просто изречет, что домострой до уровня политики не дотягивает…
Итак, в чем собственно проблема, и есть ли у нее решение?
Проблема достаточности общего знания для решения частных задач хорошо понималась уже Гегелем. Великий предшественник марксизма осознавал лукавство общих категорий, знание которых относил к сфере спекулятивного. Он всячески подчеркивал, что важно не подвести под общее основание, а вывести из него. (Но в силу спекулятивного знания при этом верил)
Ну, и наконец, сфера божественного. Считается, что господь не назначает испытаний, не предпослав средств спасения.
Вернемся к целям устойчивого развития: «Как поставлены, как воспринимаются, и стоит ли отказывать в статусе истинных?!»
Возьмем в качестве нулевого приближения три основные сферы предполагаемого объекта регулирования.
В контексте логики приоритетов.
Политикам, чиновникам ясно, что реальной силой обладает поздняя по времени модель. Под нее пишутся директивные документы, выделяется финансирование. Иными словами, принимается стратегия.
Что же не так с моделью, которая претендует на сбалансированность глобальных решений. И кого она в первую очередь не удовлетворяет?
Ответ на удивление прост: баланс экологии, экономики и социума (здесь, политики) достижим лишь в отдаленной перспективе. Более того, сама эта перспектива, ни в качестве прогноза, ни в статусе стратегического плана не просчитывается! Даже если ограничиться далеко не полным составом стран, относимых к развитым.
Что же такое устойчивость для развивающихся стран? Ведь нужны рекомендации, которые не отсекают перспективу. Иначе, как быть с тезисом об ответственности перед будущим. Выясняется, что для ряда стран это будущее не предполагается априори. Ограничительный (квотный) характер экологических рекомендаций, санкционное давление в сфере энергетики резко сужают возможности маневра даже для таких гигантов, как Россия и Китай.
Страшноватый парадокс издевательского толка. Китай по уровню экологических рисков на первых позициях списков. Что же выходит? Развитые страны осуществили перенос своих производств в страны развивающиеся. Под весьма благовидным мотивом – передачи современных технологий.
Ну, а это - как изволите посмотреть. Передавались производства «экологически грязные». После десятков лет мирового эксперимента Америка получила Трампа, с лозунгом вернуть производства назад, Китай, нареченный «мировой мастерской», вышел в лидеры по ВВП. А вот, что произошло со сбалансированностью основных сфер развития – это вопрос?!
Если не вдаваться в детали, то ситуация в целом ухудшилась. Есть мониторинги по выбросам в атмосферу, статистика по поляризации доходов для стран с разными уровнями развития.
Россия также получила свою долю оскорблений и обвинений в ухудшении ситуации. Было бы наивно с нашей стороны надеяться на осуществление справедливости в оценках. Имея статус «мировой бензоколонки» мы не «кровь своих недр» поставляем миру, чтобы согреть его. Мы навязываем рынкам «голубое топливо», которое имеет «токсичную природу».
Попытаемся воздержаться от крайностей в оценках. Подчеркнем, что ооновские инструменты поддержки концепции устойчивого развития, как правило, выдержаны, как политически нейтральные.
Разночтения возникают на стадиях политических интерпретаций. И в этом основная суть проблемы.
Наука даже в самых проблемных областях имеет общепринятое толкование. Один из образцов - стандартная модель квантовой механики.
В моделях социальных, экономических, да и экологических субъективная сторона нередко берет верх.
Может ли проблема субъективности быть решена в принципе?
Начнем с того, что наука уже давно идею субъектной активности приняла как необходимую. И если поначалу она носила проблемный характер приборного идеализма, сегодня мы умеем соединять логику действия субъекта с объектными описаниями.
Вернемся к анализу процессов развития. Если брать модель приоритетности балансов, то она в принципе не отвечает на вопросы динамики.
В случае с паттерном баланса развития мы имеем классический вариант диаграммы Венна. Особенность инструмента – выделение логики совпадения множеств. Для оценки динамики инструмент не предназначен.
Три лепестка в пересечении пар кругов: экология – экономика; экономика – социум; социум – экология; - дают качества интегральной системы, которые возникают лишь во взаимодействии пар.
В большинстве известных интерпретаций пара: «Экономика – экология» порождает «справедливое развитие».
Ключевым словом (и, возможно, индикатором статуса KPI - ключевых индикаторов) здесь является «справедливость».
Прежде чем задаться вопросом, как мерить «справедливость», следует пояснить, почему традиционно социальный вопрос помещен в область «зеленой экономики». Природные ресурсы и прежде всего земля, вода, воздух и солнечная энергия (свет и тепло) прирождены жизни, всем живым существам нашей планеты. Это фундаментальный факт с божественным назначением.
Стремление социума защитить права каждого на базовые природные ценности - это вполне разумный процесс. (Особняком стоит тема, почему социум не напрямую реализует идею Справедливости, а исключительно через «зеленый сегмент»). Напротив, возлагая на социум прерогативу достижения справедливости, мы рискуем впасть в грех «уравниловки». Как показала российская история «взять и поделить» - целевая установка с негодными средствами.
Социум, взаимодействуя с природой, всегда соотносил пограничные (общие) области с инструментами безопасности. В части измерения «безопасности» существует достаточно тонкий, чувствительный, но не вполне устойчивый инструмент пороговых значений. Итак, «безопасность» еще один индикатор. И возникает вопрос: конечен ли список ценностей?
Разговор о спектре значений «ценностей трех сфер» может быть продолжен (и, конечно, в первую очередь в сегменте «жизнеспособного развития»). Но прежде необходимо хотя бы эскизно очертить постановку задачи.
Инструментальные задачи в оценке устойчивого развития имеют главную особенность. Субъектная составляющая принципиально неустранима.
В методологии модельная зависимость от субъекта нашла свое выражение в идее паттернов.
Паттерн – это дуальный инструмент. У него есть строго научная основа. Паттерн может быть построен на основе математических объектов, или, как в случае с диаграммами Венна для устойчивого развития, логическими (графическими) конструкциями.
Для понимания природы паттерна важно следующее.
Диаграмма Венна – это еще не паттерн, это логическая конструкция.
А диаграмма «Трех сфер развития» - это паттерн. Он работоспособен лишь усилиями активно действующего субъекта, владеющего логикой инструмента и необходимой полнотой процедур его применимости.
Нет нужды убеждать, что приведенные в настоящем этюде интерпретации диаграмм не единственны. Существует множество вариаций на темы «Трех сфер».
Вгонять процесс интерпретаций в «жесткие рамки» вряд ли стоит, да и «мягкие модели» несут гораздо более глубокие смыслы.
Сами паттерны возникли во многом благодаря концепции ООП – объектно-ориентированного программирования.
Сегодня идея контекстного набора функций, процедур и значений паттернов широко реализуется в социальных сетях. Многие паттерны, в том числе образов личностного роста, саморазвития, устойчивого развития сообществ подлежат настройке, как на типовом, так и на индивидуальных уровнях.
Природа паттернов подсказывает идеи построения уровневых моделей устойчивого развития.
Большинство паттернов реализует идею самоподобия и мультиплицирования различных форм симметрии.
Если принять идею многоуровневой реализации, мы практически сразу выходим на решение о согласовании путей развития стран с разным уровнем интеграции в мировое пространство.
Жесткость доминирования по отношению к развивающимся странам нередко исходит из посылки, что все участники проектов развития должны повторять единую форму приоритетов. На деле это приводит к практике «грубого окрика» в сторону стран, у которых экономика (нефти, газа) приоритетна, порой в ущерб экологии. Трудно спорить с тезисом, что на уровне глобальных процессов усилия по трем основным сферам должны быть сбалансированы. Но одномоментно, каждый действующий субъект проходит свою фазу процесса.
К сожалению, определение того, что означает «приоритетность в моменте» для планетарных процессов сегодня отсутствует. Исходить приходится из того, что лучше сохранить, хоть и «грязное», но многообразие, чем принять «амбициозную борьбу за экологическую чистоту», а получить очередную версию «стерилизации жизни».
В реальности мы встречаем многообразие во всей полноте комбинаторики. Для «модели трех сфер» - это 3! (3 факториал, или 6 вариантов). Например, на корпоративном уровне (фирм) мы можем встретиться с приоритетом, как экономики, так и социальных, или экологических функций и сервисов. А это значит, как минимум, что выбрасывать версию с приоритетом экономики (модель «микки маус», до 70-х годов XX столетия) по крайней мере преждевременно. И вообще с похоронами поспешать стоит медленно.
В технологии паттернов мы получаем расширение спектра инструментов. Диаграммы Венна, а мы помним, что они структурны, но не динамичны, дополняются диаграммами Эйлера.
И, наконец, самое главное. Активность субъектов различных паттернов порождает множества «ценностей» во всех трех сферах. И есть основания считать, что «класс ценностей» носит открытый характер.
В заключение следует напомнить, что концепция устойчивости развития исходит из необходимости жить и действовать в условиях ограничений на ресурсы.
Удастся ли сохранить идею «открытого мира», ведь ее действенность придется доказывать на технологических уровнях. Ключевые моменты – открытость общих (глобальных) решений: национальным особенностям, частной инициативе бизнеса (уровень фирм), а также индивидуальной (порой уникальной) активности действующих субъектов. Об этом в следующих работах.