Marraskuu - так звучит название ноября на финском языке. Марраскуу... когда произносишь негромко по-русски, почему-то охватывает дрожь. Даже может послышаться слово "морозко", но ударение в финских словах падает на первый слог, потому мАрраскуу, да и значение иное, не "морозное", но холодное, печальное и даже философское.
Марраскуу - "мёртвая (земля)" или же "месяц мёртвых". В XVII веке, когда бОльшая часть территории современной Ленинградской области, расположенная между реками Наровой и Лавой по условиям Столбовского мирного договора 1617 года перешла под власть Швеции, в новую провинцию королевства, названную Ингерманландией, стали переселяться финны. Первыми на новые шведские земли поехали крестьяне с юго-запада Карельского перешейка, которые называли себя эурямёйсет (äyrämöiset) - то есть "люди из церковного прихода Эуряпяя", лет на сорок позже появились и другие, из восточных районов Финляндии, с берегов озера Саво - савакот (savakot). И про тех, и про других, как и про всё прочее население Ингерманландии я буду писать с завидным постоянством, но сейчас речь о другом.
Три с лишним века, проведённые на земле, которую ингерманландские финны справедливо считали своей, но по соседству с русскими и представителями других народов, населявших окрестности новой российской столицы, позволили появиться совершенно особой культуре. С одной стороны - финский язык продолжал оставаться родным (многие вовсе по-русски не разговаривали), люди хранили верность вере предков и упорно придерживались строгих, но разумных обычаев лютеранства, с другой - многое перенимали у соседей, часть из которых разговаривала на родственных финскому ижорском, вепсском или водском языках и при этом являлась прихожанами православных храмов, имела церковные русские (официальные) имена и фамилии.
Итак, ноябрь. Месяц, который имел для ингерманландских финнов особое значение хотя бы потому, что давал начало новому церковному году. Это в православной церкви церковный год стартует 1 сентября, лютеранский литургический календарь устроен по-другому и заход на новый круг неизменно наступает во второй половине ноября: последнее воскресенье церковного года - начало адвента, то есть времени ожидания Рождества. Так было и так осталось до наших дней.
Помимо печального названия марраскуу у ингерманландских финнов было известно и другое имя ноября, "месяц изморози" - kuurakuu (кууракуу).
Октябрь завершается Днём Реформации (31 октября), а на следующий день наступает Pyhäinpäivä (Пюхяйнпяйвя), всем известный День всех святых. Было принято после церковной службы навещать кладбища и приводить в порядок могилы близких. Кто не успевал или не мог, имел возможность наверстать упущенное в течение недели после Пюхяйнпяйвя. Канун праздника проводили в тишине, потому что считалось: души умерших предков могут посетить дома, в которых обитали во время своей земной жизни. Как отмечала в своих трудах известный этнограф Ольга Конькова, пол специально устилали соломой, чтобы "при ходьбе и ноги не стучали".
2 ноября - день всех душ Sielujen päivä (Сиэлуйенпяйвя), также посвящённый поминовению умерших, но во многих приходах обе этих памятных даты объединяли в один праздник.
От Дня всех святых до 10 ноября, когда праздновался день Св. Мартина, для финнов Ингерманландии наступало особое время - jakoaika ("время раздела"). Понятно, что истоки его появления следует искать ещё в эпохе язычества, но для финнов, которые продолжали считать землю, лес, воду едва ли не одушевлёнными стихиями, многие традиции предков оставались значимыми. Гадать было запрещено, но кто же устоит перед соблазном! Старшие в основном следили за погодой, а молодёжь с трепетом пыталась заглянуть в своё будущее. Гадания финских девушек достойны отдельного разговора (спойлер: невероятно похожи на русские!), но считалось, что именно эти предсказания "самые верные". Существовала масса ограничений: ничего не давать взаймы и не брать самим, не заниматься тяжёлой работой, не стирать бельё, не забивать домашний скот и птицу, так что десять дней проходили за сравнительно лёгким трудом, который не особо утомлял и позволял, к примеру, съездить к родне в гости. Почему бы нет?
Многие финские хозяйства считались зажиточными - так ведь и трудились не покладая рук, не жалея себя, потому небольшая передышка в период, когда все работы в поле были закончены, оказывалась вполне заслуженной.
Переход к середине ноября отмечал День святого Мартина, Мартинпяйвя (Martinpäivä). Для ингерманландских финнов это был значимый праздник. Вот что пишет Ольга Конькова: "В Ингерманландии дети ходили в рваных одеждах "нищими Марти" из дома в дом колядуя - распевая марттинские песни, водя хороводы и прося еду. У старшей запевалы был в коробе песок, который она разбрасывала по полу, желая дому удачи в хлебе и скоте. Часто каждому члену семьи что-нибудь желали: хозяину - "10 хороших лошадей, чтобы все в повозке ходили", хозяйке – "руки - хлеб месить, пальцы – масло замешивать, и полные амбары", хозяйским сыновьям: "снизу – шагающую лошадь, сверху – справный шлем", а дочерям - "сараи, полные овец, пальцы, полные колец". Если колядующие не получали желаемых гостинцев, они могли пожелать хозяевам несчастий в семье, в земледелии и скотоводстве или даже пожар в доме!".
В последнее воскресенье церковного года, приходившееся на конец третьей недели ноября, шли в в кирху всей семьёй, обязательно причащались, делали пожертвования в пользу нуждающихся.
Ноябрь заканчивался началом адвента: с благоговением устанавливали четыре свечи в рождественском венке и зажигали первую из них, так называемую "Свечу пророчества". Открывалась семейная Библия и зачитывались слова ветхозаветных пророков, которые говорили о грядущем рождении Мессии...