Пандемия коронавируса – не помеха искусству, по крайней мере, так считают создатели новых постановок. На этой неделе на сцене «Урал Опера Балет» пройдут премьерные показы оперы «Евгений Онегин» в постановке Дмитрия Волкострелова. Дирижёром-постановщиком выступил Константин Чудовский. Зрители с нетерпением ожидают премьеру, и она, похоже, должна удивить.
Предстоящая премьера — двенадцатый спектакль по опере Чайковского на сцене екатеринбургского театра и первая для Дмитрия Волкострелова постановка классической оперы.
В 2012 году в башне «Федерация» в «Москва-Сити» режиссёр ставил музыкальный спектакль, но это была современная опера Бориса Филановского «Три четыре» на тексты Льва Рубинштейна.
Начиная работу над «Евгением Онегиным», Чайковский понимал, что в пределах одной оперы невозможно развернуть «энциклопедию русской жизни», как называют роман в стихах Пушкина, и передать всю соль пушкинских лирических отступлений. Он создал почти камерное сочинение, соразмерное слушателю — сосредоточился на интимной стороне повествования, в каждом из трёх актов поочередно показав крупным планом Татьяну, Ленского и Онегина.
Пушкин по-новому
«Получается достаточно сложная, многоуровневая история, — говорит режиссёр. — На протяжении спектакля на сцене существует два времени: прошлое — условное время Пушкина, с которым связана драматическая история Онегина, Татьяны, Ленского и Ольги, и современность, в которой действуют оперные солисты. По ходу спектакля эти два уровня взаимодействуют, смешиваются — их представители начинают слышать, видеть, чувствовать, понимать и даже заменять друг друга. Дальше история разветвляется: в каждом слое возникают дополнительные, скажем так, подслои».
По его словам, отсюда возникает альтернативная история современных молодых Онегина и Татьяны, Ленского и Ольги. Количество связей на сцене растёт, увеличивается и плотность взаимодействий, за счёт этого появляются новые смыслы, мысли, идеи.
Работать над классическим вариантом — занятие сложное, неизвестно как примут слушатели новое изложение привычной классики, но от этого просыпается азарт творца, ибо плох тот творческий создатель, который не хотел бы внести свою лепту в историю музыкальной постановки.
«Я крайне редко работаю с классическими произведениями, потому что они неизбежно толкают на скользкую дорожку интерпретаций и вынуждают вступать в диалог со всеми спектаклями, которые были до тебя. Есть режиссёры, которые делают это потрясающе. Но мне интересен не спектакль по старому тексту на новый лад, а другое — то, что Владимир Татлин, а за ним и наш художник Ксения Перетрухина, называют «не к новому, не к старому, а к нужному», - комментирует Волкострелов.
То есть в «Онегине», говорит он, «мы пытаемся это «нужное» найти и, мне кажется, понемногу нам это удаётся: вижу, как солистам интересно исполнять задачи, которые мы им предлагаем, а не те, к которым они привыкли».
Идея сближения разных времён будет поддержана в том числе и в костюмах персонажей, которые создавал Лёша Лобанов. Основным элементом сценографии стала берёза как символ всего русского. Сценографом выступила Ксения Перетрухина.
С этой же командой художников Волкострелов работал над музыкальным спектаклем «Русскiй романсъ» в Театре Наций, где также использовались берёзы как элемент сценографии, воплощающий русскую культуру и ментальность.
Театр не может служить иллюстрацией к тексту, говорит Волкострелов, и если зритель приходит на спектакль, он должен быть готов к совместной работе, поиску и размышлениям.
«Тем, кто собирается на наш спектакль, я бы посоветовал спросить себя: для чего я иду в театр, что хочу увидеть на сцене, какой опыт получить? Если цель — подтвердить свои мысли об «Онегине», лучше вернуться к роману и перечитать его, — заявляет автор постановки. — Кстати, когда я начинал работу над спектаклем, многих спрашивал, с чего начинается «Евгений Онегин» Пушкина. Обычно отвечают: «Мой дядя самых честных правил...». Но это, как мы помним, совсем не так».