– Чего-чего? – Опешивший Базука даже замер на месте, уже наполовину выдвинув стул у хозяйского столика

– Чего-чего? – Опешивший Базука даже замер на месте, уже наполовину выдвинув стул у хозяйского столика. – То же самое, только пояпонски. – Класс! – восхитился амбал, плюхаясь на жалобно всхлипнувший стул и обдавая брезгливо отстранившегося Клеща непередаваемым ароматом, в котором смешались запахи пота, табачного и пивного перегара, кавказской кухни, чегото животноинтимного и оченьочень робко – какогото дешевого дезодоранта. – Дашь потом записать для памяти? Мне этого можно? Здоровенная пятерня, украшенная грубо наколотым и подетски трогательным «Вадик», синевшим у большого пальца, не дожидаясь разрешения, тут же сцапала хрупкий графинчик с благородной жидкостью. – Ну не из горла же... – лениво возмутился Клещ и прищелкнул в воздухе пальцами. – Анютик, принеси, милая, этому... питекантропу... бокал... Ну и еще один графинчик... – Да ладно, Клещ, я бы вот из этого... – второй лапой дитя природы схватило бокал с импортной минералкой «Виши» и, выплеснув содержимое в кадку с искусственной пальмой, набулькало себе по рубчик. – Будем! – Будем, – со вздохом согласился Алексей, слегка чокаясь с Вадиком Бузуновым, своим бывшим одноклассником и правой рукой в не оченьто легальной части обширного бизнеса. Выхлебав дорогой коньяк одним мощным глотком, словно воду, Базука облокотился на стол и, приблизив свое лицо (амбре стало просто непереносимым) к лицу собеседника, прошептал на весь зал: – Леха! Я Александрова, козла, на Мира повстречал! * * * – Гонишь ты, Базука! – в сотый раз за сегодняшний день безнадежно ответил на клятвенные излияния сидевшего рядом и уже изрядно поддатого Вадика (утащилтаки, зараза, с собой литровую бутылку полюбившегося ему пойла), Клещ, привычно ведя свой «ДжипЧероки» по проселочной дороге в сторону Лесного, поселка элитных домов, выросшего за какието семьвосемь лет на совершенно диком пустыре. – Не может этого быть! Витюша Терминатор тогда ему на моих глазах мозги на стену выхлестнул из «тэтэшника». Я сам это видел, понимаешь? Вот этими глазами!.. Базука очередной раз надолго приложился к горлышку бутыли, в которой уже плескалось чуть больше трети содержимого, рыгнул на весь салон и выдал совершенно трезвым голосом: – Да хоть бы и щупал. Живой он, понимаешь? Как Ленин: живее всех живых... Я ж тоже не слепой. А Александрова, гадюку эту ментовскую, из тысячи, со спины и в темноте узнаю. Он же меня в девяносто шестом чуть зону топтать не отправил, сука... – Не может этого быть... – безнадежно протянул Алексей. – А он один был?