– Ничего не понимаю... – Николай и Валентина (Жорку уполномочили караулить Кавардовского и оставленное имущество – не переться ж

– Ничего не понимаю... – Николай и Валентина (Жорку уполномочили караулить Кавардовского и оставленное имущество – не переться же в город с мечом и пулеметом) очумело крутили головами, живо напомнив ротмистру его самого в первые дни существования на том свете. – Откуда все это взялось? Где мы? f Окончательно добили милиционера и девушку витрины магазинов, ломившиеся от всевозможных товаров: от пива трех с лишним десятков сортов, в бутылках и металлических банках, бананов и красной икры до разнообразной одежды, парфюмерии и электроники. Валя просто прилипала к каждому очередному прилавку, заваленному предметами вожделения любой советской женщины от семи до семидесяти лет от роду – «шанелями», «диорами» и прочими «тампаксами». – Ну давайте же купим чтонибудь... – канючила девушка, перебирая дрожащими пальцами сверкающую фальшивыми бриллиантами чешскую бижутерию или прикидывая на себя под одобрительногортанные выкрики горбоносого продавца чтото невесомопереливчатое. – Ну хоть чтонибудь... Ну вот хотя бы это... Николай мужественно глотал слюнки при виде десятков разнообразных сырокопченых колбас, банок со сгущенкой, шоколада в пестрых обертках... Вкус этих яств он, признаться, подзабыл за полуголодные перестроечные годы и еще более тяжелые «смутные». Чашу терпения перевесила витрина виноводочного магазина с выстроившимися по полкам нарядными шеренгами разнокалиберных бутылок с десятками сортов водки, вин, коньяков и даже экзотических виски, джина и текилы. – Послушайте, ротмистр, – шепнул он на ухо Чебрикову, довольно равнодушно созерцавшему все эти «сокровища пещеры АлиБабы», поймав его за рукав. – Может быть, толкнем чтонибудь да разговеемся? Да и Валя вон сейчас в обморок упадет. Петр Андреевич пытливо взглянул на Валю, с тихим стоном нюхавшую все новые и новые образцы французских духов, туалетной воды и дезодорантов, безостановочно подсовываемые ей полной теткой лет пятидесяти на вид, с цыганскими золотыми кольцами в ушах, яркорыжей всклокоченной шевелюрой и малороссийским выговором. – Пожалуй... – неуверенно протянул он. – Но что, позвольте спросить? – Червончика не пожалеете? – Александров подмигнул. – Тьфу ты, опять... Империала. Или пары...