Когда им перевалило за шестьдесят, он вдруг собрал свои вещи, и переехал жить к своей жене в ее обустроенный дом в Подмосковье.
Мы знакомы с этой необычной семьей очень давно. Они поженились на год или два позже нас. На первый взгляд, молодожены, как молодожены. Поначалу ничего особенного никто не замечал. Жили они вместе с мамой мужа в стандартной пятиэтажке. Работали и учились, как все молодые люди того времени.
Она смолоду была коренастой девушкой, широкой в бедрах, с узкой талией. Про таких говорят, что это просто "машина" для рождения детей. Но с детьми у них были большие проблемы. Она не могла родить и внушила мужу, что дети им не нужны. Муж не очень сопротивлялся и вскоре смирился с тем, что никогда не станет отцом. Сколько ее помню, у нее всегда одна и та же прическа. Любила зачесывать волосы назад, в высокий хвост, закрепленной цветастой заколкой. Носила скромные блузки с брошкой на груди и разные юбки не маркие и добротные. Одежка скромней некуда. Косметику не признавала, так как считала, что естественная красота лучше, чем лица у размалеванных девиц. По виду вполне могла бы сойти за матушку из какого-нибудь прихода. В обиходе была не прихотлива. Закончила какой-то технический институт, кажется МЭИ, где и познакомилась со своим мужем. Но работа в конторах и офисах ее не прельщала. Ей нравилось заниматься творчеством, рукоделием, маминым огородом. Она бросила свою работу и стала заниматься домашними делами. Муж неплохо зарабатывал, им хватало. Работая сварщиком, имел стабильный заработок и разнообразные шабашки. Всегда на кусок хлеба с маслом хватало. Она частенько навещала свою маму, которая жила в частном доме в Подмосковье. Иногда оставалась у нее с ночевкой. Со временем, перебралась к ней насовсем, под предлогом необходимости в помощи, а после ее смерти, так и осталась в ее доме хозяйкой.
Он не противился частым отъездам жены в дом ее матери, даже ощущал некоторую степень свободы. Не стал отговаривать ее вернуться из дома матери и после смерти тещи. Пока была жива его собственная мать, готовка и уборка была на ее плечах. После ее смерти он научился самостоятельно обихаживать себя, готовил из полуфабрикатов, смотрел футбол или интересные фильмы. Примерно раз в две недели они с женой устраивали романтические свидания у нее или у него, и потом разбегались по своим углам, чтобы продолжить каждому жить своей жизнью. Отсутствие детей, общего быта и хозяйства устраивало их обоих. Они жили по своему усмотрению, каждый так, как считал нужным.
Общим увлечением для них были танцы для взрослых в одной из студий при дворце культуры. Ходили туда не менее десятка лет, обзавелись друзьями и на занятия приезжали каждый из своего дома. Поскольку на виду у нас был только он, моложавый интересный мужчина, по его виду было понятно, что он не ведет жизнь одинокого затворника. Он научился вести скрытную частную жизнь так, что его благоверная никогда ни о чем не догадывалась.
Когда им перевалило за шестьдесят, он вдруг собрал свои вещи, и переехал жить к своей жене в ее обустроенный дом в Подмосковье. Они отпраздновали тридцатипятилетний юбилей со дня свадьбы, и прожили эту жизнь в кайф, ничем не обременяя друг друга. Штамп в паспорте только отпугивал назойливых поклонников или поклонниц, которые наверняка у них были. Им пришло время объединить усилия в умении выжить на свои маленькие пенсии, позаботиться друг о друге в случае болезни. Иногда, они устраивали себе танцевальные вечера, наряжаясь друг для друга в вечерние наряды, пили хороший чай, слушали приятную музыку, просто могли помолчать друг у друга на плече. Они не растеряли своих чувств, по-прежнему продолжая дорожить друг другом, и им хорошо вместе сидеть на веранде, любоваться на пылающий закат, укрыв ноги одним пледом на двоих.